В гостях у Машеньки на кухне, где обычно царит хаос, вдруг появляется порядок и вкуснячки. Но это лишь приглашение к веселью, когда Инна решает показать свою деликатесную кулинарию, готовая не просто дома, а прямо на кухне.
— Перестань. Ну, чего ты? Все хорошо же?
— Да, все хорошо, — проговорила сдавленно, — просто я хочу, чтобы ты побыстрее к нам приехал, — отчетливо заплакала.
— Маняш, перестань, я и так тут без сердца. Не знаю, как дела закончу.
Был бы рядом, быстро успокоил. Взял за руку или обнял, или поцеловал, — сделал то, что нужно, а вот так, на расстоянии, по телефону, слова не клеились. Скупо все, рвано…
— Оно само. От счастья.
— Хорошо, что от счастья. Как ты себя чувствуешь?
— Я в порядке.
— Машуль, сейчас же успокойся.
— Ой, Бажин, не сюсюкайся со мной! А то я еще больше рыдать начинаю!"
"Чем нежнее он говорил, тем сильнее текли у нее слезы. От перенапряжения и последующего облегчения, от любви и счастья, от безумной тоски.
Завтра муж будет у нее, но сейчас он далеко. Так хотелось поскорее разделить с ним счастье. И трудности тоже. Чтобы не по телефону, а рядом — глаза в глаза смотреть, видеть все его эмоции. Чувствовать все то, что он будет чувствовать.
Они еще долго говорили. Маша успокоилась, а Виталий нет. Потому что без сердца, как ей и сказал. Не случайно же сказал, не оговорился.
Сердце его унеслось домой, к ним. Он весь туда ринулся. Какое теперь спокойствие? Всем своим существом хотел сейчас быть с женой и ребенком. Не знал, как теперь сумеет на работе сосредоточиться. Все мысли не о том — только о любимых.
Новость о рождении сына дошла до Бажина практически в одно время с новостью о смерти Юдина. Застрелился скотина.
Символично до жути, но думать об этом и как-то связывать у себя внутри эти два события не хотелось.
Когда-то стереть «дядюшку» с земли было глобальной целью. Он ею жил, дышал. Всю жизнь как в капкане: либо он Юдина, либо Юдин его, — ставка только на выбывание и третьего не дано.
И вот наконец цель достигнута, но особенной радости от этого и удовлетворения Виталий не испытывал. Потому что сердце жгла совсем другая радость. Сдох Юдин — туда ему и дорога. У Бажина дела поважнее, чем пировать на падали.
В такие моменты жалеешь, что ты всего лишь человек и не обладаешь какими-то сверхъспособностями. Не можешь переместиться в пространстве, просто раздвинув его руками, как ширму.
Ты всего лишь человек и вынужден приземленно ждать своего часа: когда закончатся дела, самолет оторвется от земли и принесет домой.
