В гостях у Машеньки на кухне, где обычно царит хаос, вдруг появляется порядок и вкуснячки. Но это лишь приглашение к веселью, когда Инна решает показать свою деликатесную кулинарию, готовая не просто дома, а прямо на кухне.
— Вряд ли он машину перед домом оставлял. Да я и не думала…
Хотя что там не думала… Все она думала. Знала, что он заявится, поэтому даже не удивилась его приходу. И его пощечине не удивилась, Константин себя уже прекрасно показал.
В голове гулко звучали его слова. Резкие, грубые… И вместе с ними плыли воспоминания о времени, проведенном вместе. Много дней и ночей.
Когда-то им вдвоем было очень хорошо, почему же они пришли не туда, куда планировали? Почему все закончилось вот так?
Разумеется, поиски оказались безуспешными, ничего они не нашли.
Эту тонкую золотую цепочку с маленьким крестиком ей когда-то давно подарил папа. Всю жизнь она ее не снимала. Носила с удовольствием, а после смерти отца эта вещь стала особенно дорога как память, как семейная реликвия. Как оберег. Сейчас без нее чувствовала себя голой и беззащитной. Потерянной.
— Папочка, прости меня, — шептала она горько, когда чуть позже вытирала умытое лицо полотенцем.
Прости… — Понимала, что не виновата в том, что случилось, но от чувства вины за потерю отцовского подарка не могла избавиться.
Присела на край ванны. Глубоко вздохнув, снова вытерла мокрое от слез лицо. Голова налилась тяжестью, скоро эту тяжесть заменит дикая боль.
Когда же это кончится…
— Маруся, выпей. — Инна зашла в ванную.
— Что это?
— Выпей, милая, выпей. Успокоительное.
— Не надо.
— Давай, лишним не будет.
Маша послушно проглотила приторный сироп, и сестры в подавленном молчании прошли на кухню.
— Я знаю, что он отстанет. Только вопрос — когда, — первая заговорила Мария. — Когда ему надоест доставать меня? Когда он поймет, что отдачи не будет? Что бы он ни делал, это бесполезно. Я не вернусь. Что мне теперь делать, Инна? Я уже раз у мамы ночевала. Мама в отпуск собралась, на днях уезжает.
— Может тебе у нее и пожить пока?
— И сколько мне вот так бегать? И с чего ради?
— И Семки, блин, нет. Как назло.
— Не смей мужа впутывать.
— Маруся, я начинаю за тебя бояться.
Маша тяжело и горько вздохнула:
— Я так устала. Ты не представляешь, как я от этого устала. Он стал такой агрессивный, я с ним не справляюсь.
— Я представляю.
— Вот зачем он это делает, зачем? — отчаянно воскликнула. — Зачем он доводит до этого? Почему нельзя расстаться мирно? Почему надо обязательно изуродовать друг друга ненавистью?
— Он не хочет тебя отпускать.
