Триллер о смертельной игре, где охотник становится добычей. Главный герой расставляет капкан для врага, но не замечает, что сам попал в ловушку. В мире, где каждый шаг может стать последним, выживет только тот, кто предугадает ход противника. Напряженная борьба за жизнь раскроет истинные...
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Раскалённый капкан. Ставка на выбывание» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Триллер о смертельной игре, где охотник становится добычей. Главный герой расставляет капкан для врага, но не замечает, что сам попал в ловушку. В мире, где каждый шаг может стать последним, выживет только тот, кто предугадает ход противника. Напряженная борьба за жизнь раскроет истинные...
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Триллер о смертельной игре, где охотник становится добычей. Главный герой расставляет капкан для врага, но не замечает, что сам попал в ловушку. В мире, где каждый шаг может стать последним, выживет только тот, кто предугадает ход противника. Напряженная борьба за жизнь раскроет истинные...
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Не отпустил, сначала освободил от часов и браслета, а потом сам вынул из ушей серьги и отправил их к колье. — Некоторых даже бриллиантами не спасешь. Красивых женщин много, но красивыми умеют быть не все. — С удовлетворенным вздохом прижал Машку, потерся губами о щеку, скользнул к уху и слегка прикусил мочку.
Маша погладила его спину. Бажин ходил с перманентно расцарапанной спиной. Чуть позже она вонзит в нее ногти и обновит зажившие царапины.
Она обязательно это сделает, потому что он снова доведет ее до запредельного удовольствия.
Проведя по выступающим мышцам Машка, как всегда, содрогнулась от наслаждения. Эту внутреннюю дрожь нельзя контролировать, сложно отрицать и невозможно заглушить. Сразу и не скажешь, отчего испытывала больший кайф: что он целовал шею или что в этот момент сама гладила его тело. Одно от другого стало неотделимо. Это пропасть, и выбираться из нее каждый раз все труднее.
Жадность, с которой целовал Виталя, сводила с ума и возбуждала сильнее, чем любые ласки. Дело не в особенном понимании женской натуры или умении дарить искусное наслаждение — она нуждалась в нем. Ничего изощренного в его действиях не было, только жадность Проникающая под кожу жадность.
Правильно говорил: достаточно одного касания, и все ее женское существо реагировало на его подавляющую мужскую сексуальность. Всем своим существом она чувствовала его голод и жажду. Подкожно знала о его желаниях. И он уже все о ней знал.
В постели Маша позволяла делать с собой все, что ему нравилось. Он этим пользовался, жестоко выжимая ее всю без остатка. Ей всегда хотелось отделить секс от чувств и скатиться до механического акта, но она так не умела. Впускала в голову, впускала в свои желания, а потом не могла вырвать его оттуда. И это катастрофа."
"Каждый раз обещала себе так больше не делать, каждый раз обещала, что это в последний раз, но вновь и вновь себя предавала.
Клялась себе не попадать в этот капкан любви и привязанности. Потому что зависимость от другого человека приносит только боль и разочарование. Особенно, когда четко понимаешь, что новая привязанность в сотни тысяч раз сильнее, чем то, что испытывала до этого.
Поначалу любовная игра завлекает и другими удовольствиями, но это рано или поздно заканчивается, остается только боль. И пустота.
Как ни сопротивлялась, все равно попала в эту клетку. Просила отпустить, но Бажин не отпускал. И не откроешь эту клетку, не разрушишь, не сломаешь… Потому что она внутри. Эта клетка внутри нее.
— Я все равно выбью тебя из образа. Ты у меня вылетишь оттуда как миленькая, — прошептал Виталя глуховато, прикусывая шею. — Я даже знаю — как.
Зубы мягко впились в кожу там, где яростно бился ее пульс. Машке стало страшно.
