В череде повседневных дел и знакомых забот она внезапно почувствовала себя невероятно захваченной. Её спасение от ужаса вдруг стало вопросом жизни и смерти, когда кто-то неотступно преследовал её, переполненный злобой и яростью. Неужели это могло случиться с ней? Отчаянье и тревога смешивались в воздухе угрозы, словно расколотые сны в черной бездне....
– Этот проклятый процесс портит нам жизнь.
– Дэвид, ну что может со мной случиться? Меня ждут на прежней работе. После родов я смогу…
– Прости меня, Сандра, – умоляюще пробормотал Дэвид. – Жаль, что…
– Дэвид, никогда не стоит жалеть о сделанном, если уверен в собственной правоте.
– Я люблю тебя.
– Я тоже тебя люблю.
Дэвид погладил ее округлившийся живот.
– Я люблю вас обоих. И как ни тяжело жить врозь, придется помочь тебе уложить вещи. Сегодня же отвезу вас в Сан-Франциско.
– Ни за что, – твердо объявила Сандра. – Ты и так на ногах не держишься. Попрошу Эмили приехать за мной.
– Заодно узнай, не согласится ли она поужинать с нами.
– Будет сделано.
*** Эмили пришла в полный восторг от приглашения и заверила, что доставит Сандру в Сан-Франциско на своей машине.
Вечером все трое ужинали в китайском ресторанчике.
– До чего же все неудачно складывается, – сетовала Эмили. – Ужасно, что вам приходится разлучаться.
– Процесс идет к концу, – с надеждой вставил Дэвид.
– В таком случае у нас будет двойной праздник, – улыбнулась Эмили.
Пришло время расстаться. Дэвид крепко обнял Сандру на прощание.
– Я буду звонить каждый вечер, – пообещал он.
– И, пожалуйста, не беспокойся за меня. Ничего со мной не сделается. И я очень тебя люблю. Береги себя, дорогой. У тебя усталый вид.
Только после отъезда Сандры Дэвид понял, как ужасно одинок.
*** Судебное заседание было в самом разгаре. Микки Бреннан попросил пригласить свидетеля обвинения доктора Лоуренса Ларкина. К месту для дачи показаний приблизился представительный седовласый мужчина.
– Благодарю вас за то, что нашли время приехать, доктор Ларкин, – начал Бреннан. – Я знаю, как много вы трудитесь. Не расскажете нам немного о роде своих занятий?
– У меня большая практика в Чикаго. Я бывший президент Чикагской психиатрической ассоциации.
– Сколько лет вы практикуете, доктор?
– Около тридцати.
– В качестве психиатра вам, конечно, часто приходилось сталкиваться со случаями так называемого расщепления сознания, или деперсонализации?
– Вовсе нет.
Бреннан сосредоточенно нахмурился:
– Хотите сказать, что редко видели больных, подверженных этому недугу? Сколько именно их было? Десять? Двадцать? Сто?
– Никогда не встречался с подобным заболеванием за все годы работы.
