В череде повседневных дел и знакомых забот она внезапно почувствовала себя невероятно захваченной. Её спасение от ужаса вдруг стало вопросом жизни и смерти, когда кто-то неотступно преследовал её, переполненный злобой и яростью. Неужели это могло случиться с ней? Отчаянье и тревога смешивались в воздухе угрозы, словно расколотые сны в черной бездне....
– Благодарю, доктор.
Дэвид снова вгляделся в сосредоточенные лица присяжных: “Заинтересовались, но еще далеко не убеждены”.
– Обвинение может начинать перекрестный допрос, – объявил он.
– Доктор Ашанти, – начал Бреннан, направляясь к свидетелю, – вы утверждаете, что не поленились прилететь сюда из самого Нью-Йорка, потому что хотели помочь?
– Совершенно верно.
– Ваш приезд не имеет ничего общего с тем фактом, что процесс широко освещается в прессе и ваше имя будет напечатано во всех газетах, а это всегда благотворно отражается на…
– Протестую! Обвинитель оскорбляет свидетеля!
– Протест отклонен.
– Я уже объяснил, почему оказался здесь, – невозмутимо откликнулся доктор, даже не повысив голоса.
– Прекрасно. Не могли бы вы приблизительно сказать, доктор, сколько душевнобольных пациентов прошло перед вами за пятнадцать лет?
– Трудно подсчитать. Сотни две, не меньше.
– И сколько было тех, кто страдал расщеплением сознания?
– С дюжину.
Бреннан с притворным удивлением воззрился на свидетеля.
– Из двухсот? Всего двенадцать?
– Э…, да. Видите ли…
– Нет, доктор, не вижу. Не вижу и в толк не возьму, почему вы с такой уверенностью мните себя экспертом в таком не совсем понятном деле. Двенадцать человек, согласитесь, не так уж много. Я был бы крайне обязан, если бы вы привели нам доказательства существования столь загадочной болезни, как деперсонализация.
– Когда вы говорите о доказательствах…
– Послушайте, доктор, здесь идет судебное заседание. И присяжные не могут принимать решения, основанные на заумных теориях и предположениях.
– Протестую! – громко воскликнул Дэвид. – Утверждение не имеет под собой конкретных оснований, и, кроме того, имеет место попытка дискредитировать свидетеля.
– Протест отклонен.
– Ваша честь…
– Сядьте, мистер Сингер.
Дэвид пронзил судью негодующим взглядом и сел.
– Итак, доктор, вы говорите, что методики, с помощью которой можно было бы доказать или опровергнуть наличие расщепления сознания у больных, не существует?
– К сожалению.
– Благодарю вас, я все понял, – перебил Бреннан.
*** Вторым был доктор Ройс Сейлем.
– Доктор Сейлем, это вы обследовали мисс Паттерсон? – начал Дэвид.
– Я.
– И к какому пришли заключению?
– Мисс Паттерсон больна. Мой диагноз – расщепление сознания. У нее имеется два чужеродных “я”, называющих себя Тони Прескотт и Алетт Питере.
