В череде повседневных дел и знакомых забот она внезапно почувствовала себя невероятно захваченной. Её спасение от ужаса вдруг стало вопросом жизни и смерти, когда кто-то неотступно преследовал её, переполненный злобой и яростью. Неужели это могло случиться с ней? Отчаянье и тревога смешивались в воздухе угрозы, словно расколотые сны в черной бездне....
Дэвид встал, приблизился к присяжным и в который раз вгляделся во враждебные, недоверчивые лица. Кажется, всему конец.
– Я отчетливо представляю, – начал он, – что этот случай – один из самых трудных в истории юриспруденции. Неудивительно, что вы не знаете, чему верить и как поступить по справедливости. Все эти дни эксперты, в знаниях и авторитете которых нет ни малейшего повода усомниться, доказывали, что такой болезни, как расщепление сознания, нет в природе. И тут же вам приводились совершенно противоположные, но не менее весомые мнения.
Я с самого начала твердил вам, что каждый, решившийся на предумышленное убийство, должен иметь мотив. Причину расправиться с этими людьми. Но какой же тут мотив, леди и джентльмены? Закон не должен выносить суровый приговор, если существует хотя бы тень сомнения в виновности подсудимого. Я уверен, что вы согласитесь со мной: в этом случае тень сомнения явно присутствует.
Защита не оспаривает предъявленных обвинением доказательств. Да, собранные улики неоспоримы.
Дэвид говорил еще с полчаса, но в душе с каждой минутой росла невеселая уверенность, что убедить присяжных не удастся. Он закончил и, поблагодарив присутствующих, сел.
Судья обратилась к присяжным:
– Прошу внимания, леди и джентльмены. Я хочу ознакомить вас со статьями закона, применимыми в подобных случаях."
"Она довольно долго перечисляла их права, обязанности и допустимые рамками законодательства наказания за предумышленное убийство и закончила строгой тирадой:
– Если у вас возникли вопросы или необходимость прослушать какой-то момент процесса, прошу обратиться к судебному докладчику. Присяжные удаляются на совещание.
