В череде повседневных дел и знакомых забот она внезапно почувствовала себя невероятно захваченной. Её спасение от ужаса вдруг стало вопросом жизни и смерти, когда кто-то неотступно преследовал её, переполненный злобой и яростью. Неужели это могло случиться с ней? Отчаянье и тревога смешивались в воздухе угрозы, словно расколотые сны в черной бездне....
"
"Джесс поднял со стола изящную серебряную рамку с первой фотографией малыша:
– Чудесная работа. Это подарок?
– Да. От судьи Уильямс.
– Рад, что ты вернулся, партнер, – смущенно пробормотал Джесс.
– И я рад. Очень.
– Тебе, наверное, хочется немного отдохнуть, расслабиться, прежде чем приступить к работе.
– Пожалуй. Мы думали взять Джеффри и поехать в Орегон к родителям Сандры, ну а потом…
– Кстати, сегодня утром я получил из суда интересное дело. Женщину обвиняют в убийстве двух ее детей. Мне почему-то кажется, что она невиновна.
КНИГА 3
Глава 22
Коннектикутская психиатрическая лечебница, расположенная в пятнадцати милях к северу от Уэстпорта, первоначально была поместьем Уйма Бекера, богатого голландца, построившего здесь дом в 1910 году. На сорока акрах плодородной земли находились огромный особняк, мастерская, конюшни и плавательный бассейн.
В кабинете доктора Отто Луисона, главы психиатрической клиники, шло совещание.
Все трое были известными специалистами по такому малоизученному недугу, как расщепление сознания, или деперсонализация. Гилберт Келлер, сорокалетний мужчина среднего роста, светловолосый, с сосредоточенным взглядом серых глаз, сидел напротив Отто Луисона, семидесятилетнего коротышки, типичного врача, каким его представляют большинство посторонних: борода, пенсне, крахмальный воротничок и озабоченное лицо.
Доктор Крэг Фостер много лет работал с доктором Келлером и написал книгу по диагностике и лечению расщепленного сознания. Все трое внимательно изучали историю болезни Эшли Паттерсон.
– Леди даром времени не теряла, – заметил Луисон. – Всего двадцать восемь лет, а на счету пять трупов. Не говоря уже о том, что пыталась прикончить своего защитника.
– Не женщина, а мечта, – сухо согласился Гилберт Келлер.
