В череде повседневных дел и знакомых забот она внезапно почувствовала себя невероятно захваченной. Её спасение от ужаса вдруг стало вопросом жизни и смерти, когда кто-то неотступно преследовал её, переполненный злобой и яростью. Неужели это могло случиться с ней? Отчаянье и тревога смешивались в воздухе угрозы, словно расколотые сны в черной бездне....
Даже спортом не интересуется! Зануда несчастная! Она и понятия не имеет о существовании “чет-рум”! Ей, конечно, в голову не придет знакомиться с мужчинами через Интернет.
«Не знает, чего лишилась, дура этакая! Холодная, бесчувственная рыба! Не будь Интернета, я никогда бы не встретила Жан-Клода!»
Тони представила, как возненавидела бы мать Интернет и все, что с ним связано. Впрочем, мать ненавидела весь свет и ни к чему не относилась спокойно. На все реагировала либо воплями, либо нытьем. Недаром Тони, как ни старалась, не могла ей угодить.
– Неужели ты никогда и ничего не можешь сделать по-человечески, глупая дрянь?
Эта фраза до сих пор звенит у Тони в ушах. Ничего, мамаша свое получила.
Тони вспомнила об ужасной гибели матери. Как она кричала тогда!
Тони удовлетворенно улыбнулась и вздохнула. Так ей и надо! Больше она никогда не запретит дочери петь!
На пенни ниток, чтобы шить,
И пенни за иголку.
Грош туда и грош сюда,
И в кармане пустота.
Прыг да скок – удрал хорек!
Глава 3
Интереснее всего, что Алетт Питере могла бы стать знаменитой художницей.
Голос ее отца был синим, а иногда и красным. Голос матери никогда не менял темно-коричневого цвета.
Голос учителя светился желтым. Голос бакалейщика наливался фиолетовым. Шум ветра в листве сверкал изумрудами.
*** Алетт Питере едва исполнилось двадцать. Она могла быть почти уродливой, привлекательной или неотразимо прекрасной – в зависимости от настроения и мнения о себе. Но никто и никогда не считал ее “хорошенькой” или “пикантной мордашкой”. Очарование Алетт крылось еще и в том, что сама девушка совершенно не подозревала о своей красоте и не слишком заботилась о внешности. Милая, застенчивая, мягкая, словом, из тех паинек, которых нынче днем с огнем не сыщешь.
"Алетт родилась в Риме, обладала музыкальным итальянским выговором и обожала свой родной город. Всем сердцем чувствовала духовное родство с великой столицей. Глядя на древние церкви и гигантский Колизей, она знала, что принадлежит к той давно угасшей эре великих свершений. Алетт гуляла по площади Навона, слушала мелодию воды, играющей в Фонтане Четырех Рек, мерила шагами площадь Венеции с похожим на свадебный торт памятником Виктору-Эммануиэлю II.
