В череде повседневных дел и знакомых забот она внезапно почувствовала себя невероятно захваченной. Её спасение от ужаса вдруг стало вопросом жизни и смерти, когда кто-то неотступно преследовал её, переполненный злобой и яростью. Неужели это могло случиться с ней? Отчаянье и тревога смешивались в воздухе угрозы, словно расколотые сны в черной бездне....
Он собирается вытащить на свет Божий этих убийц! При одной мысли об этом ей становилось плохо.
– Пожалуйста, подождите! Я…, я не желаю их знать.
– И не узнаете, – заверил Келлер. – По крайней мере пока.
– Обещаете?
– Честное слово.
– Тогда…, тогда я согласна.
– Садитесь и успокойтесь.
Эшли нерешительно подошла к стулу и уселась.
– Готовы?
Девушка стиснула кулаки. Готова ли она? Нет и никогда не будет готова встретить то ужасное, что гнездится в ней, как гниль в яблоке!
– Да, – нерешительно пробормотала она.
– Прекрасно. Начинаем.
Потребовалось пятнадцать минут, чтобы Эшли отключилась. Гилберт сверился с записями. Тони Прескотт и Алетт Питере. Пора начинать замену одной доминирующей личности на другую.
Взглянув на мирно спящую Эшли, он чуть подался вперед.
– Здравствуйте, Тони. Вы меня слышите? Очевидно, его услышали, потому что вместо Эшли перед ним сидел совершенно другой человек. Оживленное недоброе лицо с чуть презрительной улыбкой. Неожиданно Тони запела:
Из полфунта риса
Кашка хороша.
Еще полфунта патоки –
И веселись, душа.
Теперь получше все смешать,
Тарелочки на стол подать,
И – прыг да скок – удрал хорек!
– У вас прекрасный голос, Тони. Давайте знакомиться. Я Гилберт Келлер.
– Знаю, что Келлер, – проворчала Тони.
– Рад встрече с вами. Вам уже говорили, что вы настоящая певица?
– Отвали.
– Нет, я серьезно. Вы когда-нибудь брали уроки пения? Готов побиться об заклад, так оно и есть.
– Вовсе нет. То есть я хотела, но моя… “Ради всего святого прекрати этот ужасный вой! Какой идиот уверил тебя, что это пение?!""
– Словом, не важно.
– Тони, я хочу вам помочь.
– Да неужели, доки, детка? Так я и поверила. Скорее, не терпится меня трахнуть!
– Почему вы так считаете?
– А разве не все мужики добиваются одного и того же? Козлы паршивые. Пока! Меня здесь нет!
– Тони! Тони!
Молчание. Гилберт посмотрел в лицо Эшли. Безмятежное, почти детское.
– Алетт?
Ничего. Тишина. И Эшли по-прежнему не реагирует.
– Алетт!
«Неужели она не покажется?»
– Мне нужно поговорить с вами, Алетт.
– Выходите, Алетт.
Эшли глубоко вздохнула и разразилась потоком итальянских слов, из которых Келлер понял лишь два последних.
– …parla Italiano? «…говорите по-итальянски?»
– Алетт, здравствуйте! Я…
– Оставьте меня в покое!
– Алетт, выслушайте меня, вы в безопасности. Вам не причинят зла.
– Mi sento stanca… Я так устала.
– Верю, вам нелегко пришлось, но теперь все позади. Никто вас больше не потревожит.
