В череде повседневных дел и знакомых забот она внезапно почувствовала себя невероятно захваченной. Её спасение от ужаса вдруг стало вопросом жизни и смерти, когда кто-то неотступно преследовал её, переполненный злобой и яростью. Неужели это могло случиться с ней? Отчаянье и тревога смешивались в воздухе угрозы, словно расколотые сны в черной бездне....
Вообще не желала разговаривать, словно мыслями была за много миль отсюда.
– Это единственная ниточка, связывающая ее с домом, – твердил доктор Келлер. – Думаю, в такие моменты она страстно хочет выбраться отсюда и вести нормальную жизнь. Мы нуждаемся в любой зацепке, любом предлоге.
*** Но постепенно Эшли начала привыкать к своему окружению. Похоже, свободу передвижений здесь никто не ограничивал, хотя у каждой двери и в коридорах стояли охранники. Ворота были всегда заперты. Пациенты обычно собирались в комнате отдыха: смотрели телевизор или играли в карты и шахматы.
– Это не больница, а гребаная тюрьма! – жаловалась Тони Алетт.
– Но доктор Келлер считает, что способен излечить Эшли, – возражала Алетт. – И тогда мы выберемся отсюда.
– Не будь дурой, Алетт. Неужели не видишь? Есть единственный способ исцелить Эшли – избавиться от нас. Заставить исчезнуть. Иными словами, мы должны погибнуть ради ее выздоровления. Ну так вот, не дождутся!
– Что ты задумала?
– Увидишь, крошка, я найду способ смыться отсюда.
Глава 24
Утром, после сеанса с доктором Келлером, Эшли в сопровождении санитара возвратилась к себе. Все было как обычно, но перед уходом санитар пригляделся к пациентке и нерешительно заметил:
– Вы не больны? Выглядите как-то иначе.
– Неужели, Билл?
– Ну да. Совершенно другой человек.
– Всему причиной ты, парень, – мягко заметила Тони.
– Как это?
– Поверь, это из-за тебя. Признаться, я испытываю весьма странные ощущения. Но приятные, Билли, приятные.
Она интимным жестом коснулась его руки и заглянула в глаза.
– Это такое чувство…, такое… Потрясное!
– Да будет вам!
– Даю слово. Никто не говорил, что ты классный кадр?
– Никто и никогда.
– Ну так вот, это чистая правда.
– Разведен.
– Твоя жена, должно быть, спятила! Упустить такого мужа! Сколько ты здесь проработал, Билл?
– Пять лет.
– Немалый срок. Тебе когда-нибудь хотелось убраться отсюда подальше?
– Иногда. Тут ты в точку попала.
– Знаешь, со мной, собственно говоря, все в порядке, – понизив голос, сообщила Тони. – Все, что про меня говорят, – сплошное вранье. Правда, у меня были кое-какие проблемы, когда я сюда попала, но сейчас я совершенно здорова.
