В череде повседневных дел и знакомых забот она внезапно почувствовала себя невероятно захваченной. Её спасение от ужаса вдруг стало вопросом жизни и смерти, когда кто-то неотступно преследовал её, переполненный злобой и яростью. Неужели это могло случиться с ней? Отчаянье и тревога смешивались в воздухе угрозы, словно расколотые сны в черной бездне....
Правда, по-моему, он вроде говорил, что имеет и “кадиллак” – Ничего удивительного, – кивнул дежурный и бросился навстречу въезжавшему автомобилю.
Дэвид небрежной походкой направился к “роллсу” и, убедившись, что никто не обращает на него внимания, скользнул на заднее сиденье и сполз на пол. Вскоре все тело затекло, ноги надсадно ныли, но Дэвид не шевелился, мысленно приказывая доктору Паттерсону поскорее прийти.
В шесть пятнадцать “ролле” слегка покачнулся. Кто-то сел за руль. Послышался рокот мотора, и машина двинулась к выходу.
– Спокойной ночи, доктор Паттерсон.
– Спокойной ночи, Марко.
Автомобиль выехал на улицу и свернул за угол. Выждав еще минуты две, Дэвид глубоко вздохнул и пошевелился. Стивен увидел незнакомца в зеркальце заднего обзора и невозмутимо заметил:
– Если это ограбление, вы ошиблись, молодой человек. У меня нет наличных.
– Давайте на боковую улочку и остановитесь у обочины, – велел Дэвид.
Доктор безмолвно повиновался. Дэвид настороженно наблюдал за его действиями.
– Я отдам вам часы и ту мелочь, которая у меня есть, – предложил Паттерсон.
Дэвид неловко, морщась от боли в занемевших мышцах, перебрался на переднее сиденье.
– Это не ограбление. И мне не нужна ваша машина.
– В таком случае что же вы хотели? – раздраженно буркнул доктор.
– Меня зовут Сингер. Моя мать умирает. Я прошу вас спасти ее.
Искорки облегчения в глазах доктора мгновенно сменились вспышкой гнева.
– Какого черта! Запишитесь у…
– У меня нет времени! – вырвалось у Дэвида.
Сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, он уже спокойнее попросил:
– Пожалуйста. Врачи утверждают, что вы – наша единственная надежда.
Доктор Паттерсон все еще не пришел в себя, но профессионал взял верх над рассерженным человеком.
– Что с вашей матерью?
– Митральный клапан… Не знаю точно. Доктора боятся оперировать. Говорят, что случай безнадежный и только вы можете взяться за это.
Доктор покачал головой:
– Мой график…
– Да плевать мне на ваш график! Это моя мама! Ей плохо! Кроме нее, у меня никого нет!
Последовало долгое молчание. Дэвид зажмурился, боясь, что вновь расплачется. Наконец раздался невозмутимый голос Стивена:
– Я ничего не обещаю, но посмотрю ее. Где она лежит?
– В реанимации Мемориальной больницы Сан-Франциско, – выдохнул Дэвид.
– Будьте там завтра ровно в восемь утра.
– Не знаю, как благодарить… – еле выдавил Сингер.
