В череде повседневных дел и знакомых забот она внезапно почувствовала себя невероятно захваченной. Её спасение от ужаса вдруг стало вопросом жизни и смерти, когда кто-то неотступно преследовал её, переполненный злобой и яростью. Неужели это могло случиться с ней? Отчаянье и тревога смешивались в воздухе угрозы, словно расколотые сны в черной бездне....
– Какая там благодарность! Повторяю, ничего не могу обещать. И ненавижу, когда на меня набрасываются из-за спины, молодой человек. В следующий раз звоните, как все цивилизованные люди.
Дэвид, закусив губу, умоляюще воззрился на доктора.
– Ну, что вам еще? Кажется, уже обо всем договорились, – вновь начал терять терпение Паттерсон.
– Видите ли… Еще одна проблема.
– Да неужели?
– У меня…, совсем нет денег. Я студент юридического, и приходится работать, чтобы платить за учебу. Доктор Паттерсон поднял брови.
– Клянусь, – горячо воскликнул Дэвид, – что найду способ заплатить вам, даже если на это уйдет вся моя жизнь! Я слыхал, что операция очень дорогая…
– Вы и представления не имеете, насколько, сынок.
– Мне больше не к кому обратиться. Я…, умоляю вас, не отказывайтесь. Доктор нахмурился:
– Сколько вам еще осталось учиться?"
"– Я на первом курсе.
– И все-таки утверждаете, что соберете деньги?
– Даю слово.
– Проваливайте ко всем чертям, да побыстрее. Там посмотрим.
*** Добравшись до дома, Дэвид весь вечер не находил себе места в полной уверенности, что сейчас нагрянет полиция и арестует его за попытку киднэппинга, угрозу нанесения телесных повреждений и Бог знает за что еще.
Войдя в палату, Дэвид застыл на пороге. Над матерью склонился доктор Паттерсон. Рядом с почтительным видом стояли врачи и медсестры отделения. Значит, все-таки пришел!
Дэвид с тревогой уставился на Паттерсона.
Паттерсон выпрямился и, ни к кому в особенности не обращаясь, сухо приказал:
– Немедленно в операционную! Каждая минута дорога!
Когда подбежавшие санитары принялись перекладывать больную на каталку, Дэвид хрипло спросил:
– Она не…
– Посмотрим.
Операция продолжалась шесть часов. Все это время Дэвид прождал в комнате для посетителей. Наконец к нему вышел доктор Паттерсон. Дэвид немедленно вскочил:
– Она не…
Он не договорил. Боялся.
– Все прекрасно! Ваша матушка – сильная женщина.
Дэвид разом обмяк, словно с плеч свалилась свинцовая ноша.
Какое облегчение!
«Спасибо, Господи, за то, что смилостивился над мамой!»
– Послушайте, – неожиданно заметил доктор Паттерсон, – я даже не знаю, как вас зовут.
– Дэвид, сэр.
– Итак, Дэвид – сэр, знаете ли вы, почему я согласился оперировать?
– Нет…
– По двум причинам. Состояние вашей матери было крайне тяжелым. Сама смерть бросила мне вызов, и я его принял.
