Автор
В жарком августе воздух напоминал бензин в раскаленной печи, когда Анджело внезапно пригласил меня к себе домой. Комната была заражена его атмосферой - холодной решимостью и непрекращающейся тревогой. Я чувствовала себя покалеченной иглами, словно в тонких одеждах из чистого холода....
Со временем я перестала заходить в комнату Матео. В этом больше не было нужды. Вместо этого я часто сидела в крайней комнате. Она была чем-то наподобие зоной отдыха и библиотеки.
Там на стене висела фотография матери Лонго. Я ничего не спрашивала у Авелин про нее, но и без этого поняла, кто изображен на снимке.
Раньше мне казалось, что Матео чуть ли не копия Гаспара. Теперь же я осознавала, что он так же в равной степени похож и на свою мать.
На снимке ей лет двадцать. Молодая. До безумия красивая. Я, наверное, никогда раньше не видела девушек привлекательнее, чем она.
Сам этот снимок завораживал. Я могла часами на него смотреть, а в какой-то момент вовсе попыталась с ним заговорить. Это было глупо. Со стороны, наверное, могло показаться, что я вовсе сошла с ума, но почему-то мне хотелось хоть немного поговорить с матерью Матео. Даже если она мне не ответит. При чем обязательно сказать что-нибудь хорошее. Она только этого заслуживает.
Мне вообще очень нравилось у Авелин, но один раз наступил критичный момент.
Он должен был сделать это на выходных. Привычно. Точно так же, как и все предыдущие годы. И, к этому моменту я собиралась покинуть дом Авелин. Уже даже начала присматривать непродолжительный съем квартир в соседних городах, но Авелин сказала, что во время приезда Лонго я просто могу побыть в крайней комнате. Он туда никогда не заходит.
Я долго сомневалась, но все же согласилась. Всю субботу пробыла в той комнате, но Матео так и не приехал.
Авелин это очень сильно удивило. Даже насторожило, ведь, если Матео не приезжал, значит, происходило что-то серьезное. Из ряда вон выходящее.
Она позвонила Лонго. Кажется, он не сразу, но ответил. Сказал, что сейчас занят. Я находилась недалеко и слышала его голос из динамика телефона. От него по коже пробежали раздирающие мурашки. Почему-то голос Матео казался совершенно не таким, как обычно. Я не понимала, в чем дело, но в тот момент мне стало жутко. Я будто слышала какое-то опустошение, смешанное с кровожадной яростью.
А мне следовало думать, как справиться со своей жизнью.
Постепенно мы с Авелин начали еще больше времени проводить в ее мастерской. Часто разговаривали. И вот однажды, когда мы ближе к вечеру сидели в гостиной и, обсуждали сделанную сегодня посуду, я случайно посмотрела в окно.
