Внутри древнего шатра нетерпеливо развевается белая солнечная барханка. Внезапно узнаем, что благородный воин нашел в моей жизни не только ответственность, но и исчезновение детства. Знакомое знамя Ивара Стормса открыто для тайны — где же моя долина?
Теперь я, пройдя через всё, чувствую себя другим человеком, как будто что-то умерло, освободив место для чего-то нового.
Прислушавшись к Блэйку, я приняла решение не открываться никому. Пусть всё остаётся как есть. Мою тайну узнает только Лили, когда придёт время, а до тех пор для всего мира я — Адриана де Вьяр, девушка, победившая в отборе князя и тут же потерявшая его. Никто не удивится, если я покину замок и больше никогда в нём не появлюсь. Никто не станет искать её, никто не пожалеет о её отсутствии.
Мать Ивара уехала сразу после похорон, даже не обмолвившись со мной словом. Она лишь бросила на меня взгляд, в котором была смесь злости и непонимания. В этом взгляде читалось: «Лучше бы погибла ты, а не он».
До меня доносились обрывки фраз, брошенных ею своим подругам, которые везде сопровождали её:
— Несправедливость… Она никто…
Несправедливость — это то, о чём говорил король. Его слова гулким эхом отдаются в моей памяти.
Для матери Ивара я всегда была никем, и так и осталась. Судьба Лили её, похоже, интересовала ещё меньше, чем моя. Она уехала так спешно, словно земля горела под её ногами. И, отчасти, я была даже рада этому, чувствуя, словно она невольно освобождает меня от всего, что могло связывать меня с этим местом.
Я прохожу по комнатам, вспоминая, как всё было здесь в моей прошлой жизни. Захожу в покои Ивара, и сердце сжимается от вида его вещей.
Подхожу к окну и распахиваю его, чтобы впустить холодный осенний воздух. Листва на яблонях уже облетела, и сад кажется безжизненным, опустевшим, но это только то, что я вижу глазами.
Мои губы трогает едва заметная улыбка. Бесконечное биение жизни врывается вместе с ветром, заставляя меня на мгновение стать частью неумолчного разговора тысяч живых растений.
Поворачиваю голову и смотрю на себя в большом зеркале. Точнее, не на себя, а на Адриану.
