Внутри древнего шатра нетерпеливо развевается белая солнечная барханка. Внезапно узнаем, что благородный воин нашел в моей жизни не только ответственность, но и исчезновение детства. Знакомое знамя Ивара Стормса открыто для тайны — где же моя долина?
Она сгребает деньги и снова улыбается, светя своей искусственной челюстью.
Женщина осторожно берет меня за руку. — пойдем, девочка моя. Твой братик подождет на улице, а я быстренько все проверю, без всяких инквизиторов."
"— Не мешкайте, — строго говорит он отборщице и выходит на улицу.
Она отводит меня за ширму и велит раздеваться, стараясь не смотреть мне в глаза.
Но когда я скидываю одежду, я улавливаю взгляд, который бросает на меня женщина. В нем, и восхищение, и зависть, и досада и еще много такого, чего я не могу распознать.
-- Эх, а когда-то я была так же молода... Хотя, далеко не так красива, -- с досадой бормочет она себе под нос. -- Ну чтоже, посмотрим... Да не дрожи ты так, не укушу я тебя!
Когда она осматривает меня я зажмуриваюсь, думая только о том, выдержит ли иллюзия, не распадется ли при таком близком контакте с посторонним человеком. Не почувствует ли она чего-нибудь. Не разглядит ли как-то скрытое кольцо.
Чувствую, что от ее прикосновений к моей коже, покалывание в затылке, которое и так уже было слишком навязчивым, теперь становится почти нестерпимым, и все тело начинает выкручивать наизнанку.
4
— Ну что же, — слышу я ее неторопливый голос сквозь чудовищную боль в затылке. — Похоже, все в порядке, девочка. Нет никаких сомнений, что ты невинна и чиста.
Она неторопливо поднимается и улыбается мне счастливой улыбкой.
Мне только остается надеяться, что моя ответная гримаса хотя бы отдаленно напоминает улыбку, которую я пытаюсь выдавить из себя через чудовищную боль, что вызывает кольцо.
— Сними, сними немедленно, — как будто кричит все мое естество. — Ты погибнешь, если не снимешь.
— Можешь одеваться, — бросает женщина и уходит, оставляя меня за ширмой в одиночестве.
— Уже все! — повышает она голос. — и я слышу сквозь ширму, как она начинает копаться в каких-то бумагах.
Дыша, словно загнанный зверь. я сдергиваю с себя кольцо, и сажусь на пол от бессилия, молясь, чтобы приемщица не зашла сюда снова.
Темные волосы, что струились по моим плечам, мгновенно исчезают, и на голове остаются мои короткие золотые пряди. Быстро, как могу, натягиваю на себя одежду, смотрю в маленькое зеркальце, приделанное к ширме и вижу свое подлинное лицо, на котором все еще застыла печать боли.
Я высчитала, что если носить кольцо около часа не снимая, то едва заметная вибрация во всем теле переходит в покалывание.
