Внутри древнего шатра нетерпеливо развевается белая солнечная барханка. Внезапно узнаем, что благородный воин нашел в моей жизни не только ответственность, но и исчезновение детства. Знакомое знамя Ивара Стормса открыто для тайны — где же моя долина?
Кто не хочет, тот и не делает, разве не так?
— Не занудствуй, Адриана. Это не идет твоей очаровательной юности.
— Простите, князь.
— Я научу тебя хорошим манерам, ты в своем захолустье, похоже, вообще не получила должного воспитания.
— Буду счастлива учиться у вас.
— И знаеш ьчто? Тебя стоит поближе познакомитьть с моей матерью, она научит тебя натурально врать. Уж больно много фальши в твоем тоне. Нехорошо, если ты хочешь, чтобы наш брак был долгим и счастливым.
Я молчу, не зная, как реагировать на него.
— Ты ошарашена, я вижу. Но ты не ослышалась, я уже сделал свой выбор. была бы моя воля, я бы уже остановил этот отбор. Но Ридли… Чертов Ридли вызвал сюда короля и тому обязательно нужно увидеть этот цирк от начала до конца.
Он берет со стола стакан, принесенный Клем и жестом отсылает ее прочь. Отпивает большой глоток и облегченно вздыхает, прикрывая глаза.
— Отбор проводят сами боги и никто не в праве решать его исход, — говорю я.
— Я великий князь, и я решаю все, что мне угодно. И все всегда происходит так, как я хочу. Иного не бывает. Ты можешь спросить моих друзей, или моих врагов… Хотя, враги тебе уже ничего не скажут. У них закончились все слова, если ты понимаешь, о чем я.
Меня так и подмывает спросить о его жене, являлась ли она его врагом. Но я, разумеется, сдерживаюсь.
— Пойми, девочка, когда ты дракон, чужая воля уже не имеет значения.
От его рыка я содрогаюсь всем телом, понимая, что сейчас я в его власти. Он может сделать со мной все, что захочет. А что я могу сделать в ответ? Только кричать? Бежать отсюда со всех ног? Но не для того я так долго и трудно добиралась сюда, чтобы сейчас убегать. Печать отбора, как минимум, охраняет мое тело от посягательств… Но если он захочет меня покалечить, печать меня не защитит.
Я сажусь рядом с ним.
— Я не злой, пойми. Я справедливый. Если ты будешь делать все, что я скажу, я никогда не повышу на тебя голос, — теперь его тон более миролюбивый, и даже немного извиняющийся.
Нет… Раньше он таким не был. Он стал нервным, его челюсть дергается, как будто его пршибает ежесекундный спазм. Руки его едва заметно подрагивают, когда он берет в руки бутылку и наливает себе снова. Сколько же он хлещет этой дряни?
— не смотри на меня так. Это нужно мне для здоровья.
— Я думала, что драконы не болеют, — говорю я.
