Внутри древнего шатра нетерпеливо развевается белая солнечная барханка. Внезапно узнаем, что благородный воин нашел в моей жизни не только ответственность, но и исчезновение детства. Знакомое знамя Ивара Стормса открыто для тайны — где же моя долина?
— Простите, — говорю я, и отхожу от короля.
— Всё будет хорошо, Ивар, — успокаивает меня Ридли. Но я вижу по его глазам, что он сам вовсе не спокоен и слабо верит в свои слова.
— Сегодня не все вернутся с отбора, — говорю я и заливаю в себя зелье, чувствуя, что боль в каждом суставе, из-за волнения за Адриану, становится совсем уж невыносимой. — Клянусь, если она выживет, я брошу это поганое пойло.
— Выживет, обязательно выживет, — говорит Ридли и сжимает моё плечо.
— Почему ты не проконтролировал этот вопрос? — спрашиваю я, глядя другу в глаза.
— Я не знал, он всё сделал сам.
Ридли трет глаза, и я вижу, что он чертовски устал.
— Если она умрёт, я задушу подонка вот этими руками, — говорю я глухо, так, чтобы слышал только Ридли.
Он берёт меня за плечо и отводит подальше от чужих глаз.
— Что ты несёшь, Ивар? Ты совсем безумный? Вдруг тебя кто-то услышит?
— Плевать мне на всё, — говорю я.
— Если ты не думаешь о себе, подумай о своей дочери.
Я смотрю Ридли в глаза долгим взглядом и, наконец, киваю.
— Ты прав, — нехотя говорю я. — Девочка не виновата. Невинное дитя не сделало ничего плохого, чтобы её воспитывала моя мать. Видит драконов бог, если так случится, ещё одна душа будет загублена. Как загублена моя.
Музыка затихает и на мгновение слышен только ветер и неясный гомон гостей, разбирающих угощение с длинных столов. Все пришли сюда пожрать и повеселиться.
До моих чутких ушей доносится отзвук девичьего крика со стороны леса.
— Похоже, кто-то уже встретил свою клыкастую судьбу! — с восторгом говорит король. — Но не переживайте, гости, кошечек утром покормили, так что максимум, что произойдёт, — они поиграются с девочками. Я не изверг и не желаю никому смерти, видит драконий бог.
