Парни стояли неправильной дугой перед дверью бара, спинами к Ричеру, как иногда стоят возле бара ребята, вышедшие подышать.
Здесь не было никаких осколков зеркала, зато был кусок кирпича размером с бейсбольный мяч. Он совсем не отражал свет, но потребность в зеркале была уже в прошлом. Ричер поднял его, вышел на улицу и повернул налево.
Тридцать футов — это десять шагов. Ричер держал постоянную скорость в течение первых пяти из них, затем бросил кусок кирпича в ближайший автомобиль и сильно ускорился, так, что когда кирпич разбил заднее стекло и четыре головы повернулись в сторону звука, локоть Ричера уже ударил первую из этих голов. Всё произошло на счет один-два-три, меньше, чем за секунду от начала до конца.
Первый парень упал вниз, словно скошенный локтем, а Ричер остановил вращение корпуса после сильного удара и направил тот же локоть назад, в голову следующего парня. Таким образом, на ногах оставалось еще двое: один близко, а второй недосягаемо далеко, поэтому Ричер сделал обманное движение в сторону дальнего, а затем повернул назад и головой боднул ближнего, словно пытаясь вбить столб забора в сухую выжженную землю головой. Дальний всё еще оставался на ногах, и сумел хорошо ими воспользоваться, быстро убегая прочь.
Ричер дал ему уйти. Были вещи, которые Ричер не любил делать, и бег был одной из таких вещей.
Двадцать четыре часа спустя, Ричер был уже во Франкфурте, где находился еще в течение недели, прежде чем убыть в Корею, к следующему месту службы. Ни он, и никто другой в мире не слышали ничего больше об Элис Ваз. Он понятия не имел, была ли его догадка правильной или неверной, близкой к истине, или чудовищно далёкой. Но, через месяц после прибытия в Сеул, он услышал, что рассматривается на награждение медалью. «Легион почета», если уж быть точным, и без особых причин на это, кроме, разве, того, что можно почерпнуть из примечания к условиям награждения медалью: присуждается за исключительную преданность при выполнении служебного долга для блага Соединенных Штатах.
Заговорит любой
Everyone Talks
Есть правила писаные и неписаные, и я столкнулась и с теми, и с другими в первый же день работы в отделе. Неписаное правило гласит, что новому детективу поручают самую неприятную работу, а это утром без вариантов вело уже к правилу писаному: городские больницы обязаны сообщать обо всех случаях огнестрельных ранений, а отдел обязан их расследовать. Работа скучная и обычно не приносящая результатов, но правила есть правила.
Умножай всё на два, если ты — женщина в мире мужчин.
С этим я и вышла из отдела.
Мне достался самый плохой автомобиль, естественно, без GPS на приборной панели и без карты в бардачке, но я нашла больницу достаточно легко.