Она ведь к вам сюда шла? Вы ее случайно не видели?
– Нет, – Гайкин водрузил предмет на свободный стол и медленно, точно шелуху, начал обирать стружку и покровы, бросая их обратно в ящик.
Показались деревянные распорки. А в них укреплен…
Что-то черное и очень яркое на черном: красное, зеленое, синее, белое и золотое.
Катя увидела стул наслаждений – лот тридцать шестой «Проклятой коллекции».
Точенный из ливанского кедра, он формой своей напоминал табурет – круглое сиденье на очень толстой ноге, по высоте намного превосходившей обычную длину ножек стульев, табуретов или кресел.
Инкрустированный слоновой костью, покрытый росписью, яркость красок которой не потускнела за множество веков. Сочетание зеленого, красного, синего, белого, черного и золотого.
Анфиса навела на лот тридцать шестой камеру, потом резко убрала ее от лица, подошла ближе, вглядываясь, и потрясенно ахнула.
Филигранная роспись шокировала непристойностью, открытой порнографией сцен. И все сцены по сюжету связаны вот с этим стулом на слишком высокой толстой устойчивой ножке.
– Вещь позднего периода, примерно тридцатая династия, он весьма неплохо сохранился, – Гайкин чуть отступил в сторону, словно давая возможность своим незваным гостьям рассмотреть все подробно, во всех деталях.
Древнеегипетская роспись, четкая и яркая.
Египтянка – совершенно обнаженная, в объемном парике сидит на стуле и, держа в одной руке зеркало, а в другой длинную кисть, подводит глаза, совершая утренний макияж. Ноги ее широко раздвинуты, и между ног – то ли раб, то ли храмовый служка, тоже голый, с огромным возбужденным пенисом, целует ее промежность.
На другом рисунке обнаженная египтянка с лютней изогнулась на высоком стуле… этом вот высоком стуле… изогнулась, как пантера, и раб, не менее возбужденный и могучий, входит в нее.
Новый рисунок – и опять широко раскинутые ноги и раб, стоящий на коленях рядом со стулом, зарывшийся лицом в жадную плоть.
Яркие красочные сцены.
Аромат горячей смолы, древних сухих трав, имя которых лишь в свитках папирусов.
Катя почувствовала – еще минута, и она вспыхнет, как искра, и от нее ничего не останется.
– Что это такое? – спросила Анфиса.
– Стул наслаждений из храма Бастет. Специальное устройство для кунилингуса храмовых жриц.
– Ты еще во всех подробностях им объясни. Лекцию прочитай.
Женский голос – резкий, с ноткой истерики, разрушил все… всю эту ауру, пропитанную чувством тяжелой, древней, почти осязаемой похоти и желанием, которые словно клубились в хранилище.
