Автор
Освещение в спальне казалось слишком ярким после затихающего дня. Внезапно ставший видимым Рейф Маклеон и его младший брат Джейк привлекли внимание новой хозяйки дома, заставив ее обратить на них взгляд. Кровь у Джессики по инерции вертелась в жилах при мысли о прошлом....
В лице его читалась сила, а в квадратном подбородке – упрямая гордость, граничащая с воинственностью, присущей всем мужчинам семейства Маклеон. Они были знамениты своим вспыльчивым нравом и готовностью постоять за себя.
Вдруг его рука шевельнулась и беспокойно дотронулась до повязки на груди. Испугавшись, как бы он не повредил себе, Джесс поймала его руку, притянула обратно на простыню и там удержала.
Его ресницы дрогнули, веки приподнялись. Вначале он никак не мог понять, где находится и что произошло, но потом, кажется, узнал ее.
– Зубрилка?
Рейф ругался с медсестрой, когда Джессика вошла в его палату. Он прервал поток обвинений и удивленно воззрился на Джессику, потом снова начал препираться:
– Оставьте меня в покое, говорю я вам! Когда я захочу помыться и побриться, то сделаю это сам.
– Одеться? Мистер Маклеон, вам еще не разрешено вставать!
– Вот как? Посмотрим!
Джессика решила, что пора вмешаться.
– Может быть, когда мистер Маклеон выпьет чашку кофе, у него возникнет желание привести себя в порядок.
Медсестра явно обрадовалась поводу ретироваться. Джессика осталась с Рейфом наедине. Лицо его было мрачнее тучи.
– Я решил, что ты мне приснилась, – заметил он.
– Нет. Как видишь, я действительно здесь.
Он взял и рассеянно сделал глоток.
– И что, позволь узнать, ты тут делаешь?
– Вчера я случайно оказалась на родео, где ты выплясывал на том быке. Привела туда супружескую пару из Огайо. Они собираются жить в Мэрисвейле и присматривают здесь домик.
– Это объясняет, что ты делала на родео. А что ты делаешь здесь, в больнице?
– Мы с тобой давно знаем друг друга, Рейф. Рядом не было никого, кто бы присмотрел за тобой. Твои родные не простили бы мне, если бы я не поехала с тобой в больницу.
Он отставил в сторону пустую чашку.
– Собираешься читать мне нотации?
– Нет.
Рейф хмыкнул.
– Этим ты отличаешься от моей родни. Они обожают читать мне нотации. Все хотят спасти меня от меня самого. А я только хочу, чтобы меня, черт побери, оставили в покое!
– Они любят тебя.
– Моя жизнь принадлежит мне! – гневно воскликнул он.
