Автор
В мире Рабанда, где добро и зло бесконечно размежевываются и переплетаются в каждом человеке, каждый выбор оказывается катализатором великой битвы. Но не все это предопределено: иногда ума и терпения хватает совместить противостояние, развивая добро или истончающее зло, сохраняя при этом драгоценную неполноту жизни....
Потом шли музыканты, а за ними шла та, кого они чествовали.
Не помню, была ли она одета. Если нет — значит, облако радости и учтивости облекало ее и даже влачилось за нею, как шлейф, по счастливой траве. Если же она была одета, она казалась обнаженной, потому что сияние ее насквозь пронизало одежды. В этой стране одежда — не лична, духовное тело живет в каждой складке, и все они — живые его части. Платье или венец так же неотделимы, как глаз или рука.
Но я забыл, была ли она одета, помню лишь невыразимую красоту ее лица.
— Это… это… -начал я, но учитель не дал мне спросить.
— Нет, — сказал он, — об этой женщине ты никогда не слышал. На земле ее звали Саррой Смит, и жила она в Голдерс-Грин.
— Она… ну, очень много тут у вас значит?
— Да. Она — из великих. Наша слава ничем не связана с земной.
— А кто эти великаны? Смотрите! Они — как изумруд!
— Это ангелы служат ей.
— А эти мальчики и девочки?
— Ее дети.
— Как много у нее детей…
— Каждый мальчик и даже взрослый мужчина становился ей сыном.
— Разве это не обижало их родителей?
— Нет. Дети больше любили их, встретившись с ней. Мало кто, взглянув на нее, не становился ей возлюбленным. Но жен они любили после этого не меньше, а больше."
"— А что это за зверь? Вон — кошка… кот… Прямо стая котов… И собаки… Я не могу их сосчитать. И птицы. И лошади.
— Каждый зверь и каждая птица, которых она видела, воцарялись в ее сердце и становились самими собой. Она передавала им избыток жизни, полученной от Бога.
Я с удивлением посмотрел на учителя.
— Да, — сказал он, — представь, что ты бросил камень в пруд, и круги идут все дальше и дальше. Искупленное человечество молодо, оно еще не вошло в силу. Но и сейчас в мизинце великого святого хватит радости, чтобы оживить всю стенающую тварь.
Пока мы беседовали, прекрасная женщина шла к нам, но глядела не на нас. Я посмотрел, куда же она глядит, и увидел очень странного призрака. Вернее, это были два призрака. Один, высокий и тощий, волочил на цепочке маленького, с мартышку ростом.
— Ох, наконец-то! — сказала Прекрасная Женщина, и я ушам не поверил. Но тут я заметил, что не актер ведет мартышку, а мартышка держит цепочку, у актера же на шее — ошейник.
