Жанр
В книге "Ратник" читатель окунется в мир оружейных мастеровых и киевского военного совета. Когда Андрей выносит грамоту о своем праве получать третью часть прибыли от всех торговых сделок, вокруг него начинают возникать противники и сторонники. Внутренние конфликты, стремление к власти и желание доказать свое значение в семье создают напряженную атmosферу на страницах книги....
В рост человека или даже выше. Оскалился на них. Зарычал страшно. А потом завыл и обратил в бегство это воинство.
– Волк, значит. И ты решил, что этот волк Андрей?
– Да, Государь. Поговорил с мудрыми старцами, что старые летописи переписывают. Там мы и нашли слова про древнего князя, который мог обращаться в волка.
– Всеслав был оборотнем. Но в волка он обращался или в медведя – не известно.
– Все так. Но ничего другого мы не нашли. В летописях более не говорится ни об одном витязе, способном перекидываться волком.
– Почему же перекидываться?
– Потому что в том сне, когда войско обратилось в бегство, этот волк обратился в человека. Лицо я не разглядел, но доспех его был как у Андрея. Такие же пластины, находящие друг на друга.
– А почему ты лицо не разглядел?
– Оно было закрыто золоченой чеканной личиной."
"Царь поморщился, словно от зубной боли. Посмотрел на митрополита. Но тот лишь вздохнул и развел руками.
– С чего ты вообще взял, что он князь? – нервно поинтересовался Иоанн Васильевич после слегка затянувшейся паузы.
– Государь, ты ведь с ним разговаривал.
– И что?
– Скажи, разве ты когда-нибудь беседовал с ТАКИМ поместным дворянином из глуши? В нем все буквально вопит о том, что он не простой человек. И соблюдение чистоты, и ясная речь, и хорошие умения владения саблей, и книжные премудрости. Да даже взгляд и осанка. Взгляд, Государь, он выдает с потрохами любого. Возьми землепашца и одень его в богатые одежды. Но глаза… они зеркала души. Они выдадут его сразу, как только он встретит настоящего боярина или князя.
– И что же у него за глаза?
– Спокойные, твердые, уверенные. А когда задаешь ему неудобный вопрос, их охватывает не страх, но ярость, которую он сдерживает лишь усилием воли. Если бы я не знал, с кем тогда разговаривал, то подумал, будто бы это кто-то из княжат шутки шутит и играет, переодевшись простым воином.
– Ясно… – пожевав губы, произнес Иван Васильевич. И махнул головой, дескать, свободен. Митрополит окрикнул священников, что ждали за дверью и приказал увести.
– Вот видишь? – снова вздохнув, спросил Макарий.
– Он всегда такие сны видит?
– Нектарий? Он вообще не от мира с рождения. Потому и постриг принял. Думал, что это бесы на него видения напускают.
