Автор
Англия в 1815 году – мир изящных маневров и скромных тенденций. Джейсон стойко сдерживал дрожь отражения своего супруга, непрерывно наблюдающего за каждой шкатулкой. Его черноволосая жена смотрела на зеркало, осыпая его бесконечными улыбками и хлопотами над яхты из драгоценных камней, как будто каждый предмет мог изменить ее судьбу раз и навсегда....
Похоже, «Раз и навсегда» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Помимо драгоценностей, которые он подарил ей раньше, у нее теперь были изумрудные сережки и браслет под стать ожерелью, бриллиантовые подвески, рубиновая брошь и набор бриллиантовых заколок для волос – по одной вещице за каждую из пяти ночей, когда он занимался с ней любовью. Каждую ночь он был полон страсти и нежности. Наутро он оставлял ей какую-нибудь драгоценность, а после этого напрочь вычеркивал ее из сердца и своей жизни до того момента, когда садился с ней ужинать или снова ложился в постель.
Возможно, ей было бы легче вынести его странное отношение, если бы он постоянно работал, но это было не так. У него находилось время для совместных верховых прогулок с Робертом Коллингвудам, для визитов к соседям и множества других вещей. Виктории же уделялось время лишь за ужином и позднее – когда они ложились спать. Мысль о том, что так отныне будет проходить вся ее жизнь, сначала опечалила ее, а затем разозлила.
"Было ясно, что Джейсона устраивает семейная жизнь, типичная для светского общества, когда каждый из супругов живет сам по себе. Она понимала, что умудренные жизненным опытом люди не станут стеснять свободу друг друга, это считалось вульгарным и низменным. Они также не говорили друг другу о любви, но в этом отношении Джейсон повел себя очень странно.
Он не велел ей любить его, однако каждую ночь часами занимался с ней любовью, заставляя се терять голову от наслаждения и каждый раз, без надежды на взаимность, произносить слова любви. Чем настойчивее она старалась удержать при себе слова «я люблю тебя», тем более неистовым он становился в любовной игре, пока снова не добивался от нее ненужного ему признания. И только тогда он позволял ей насладиться бурным апофеозом любви, что всецело зависело от него.
Получалось так, что он вроде бы хотел, жаждал услышать от нее эти слова, но ни разу, даже в самом яром беспамятстве, не ответил тем же. Ее тело и ее сердце были порабощены им, он привязывал ее к себе – преднамеренно, умно, успешно, обволакивая ее путами неистового, страстного наслаждения, – однако сам отстранялся от нее. После недельных раздумий Виктория решила так или иначе заставить его разделить ее чувства и признаться в этом.
