Автор
Воздух в палате зловеще напряжен, скрипнувиной металлического стула и тихим дыханием больного. Кирюша с трудом приводит в движение ноги, но глаза его полны надежды, когда услышал шаги по лестнице. Под окном собрались друзья, готовые принять вызов. Ночь тянется сквозь окно, держась за жизнь и любовь в палате инвалидов....
Похоже, «Разбуди меня (СИ)» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Ни она, ни ее крыша взяток не берет.
Сдергивает с себя пиджак и, выворачивая его наизнанку, надевает на меня.
И — нет… Хорошо точно не будет, Эльдар. Ты ошибаешься.
Мы идём по тропинке, пачкая ноги в грязи. Ткань платья растянулась от воды и волочится по земле, мешая идти.
— Тико!!
— Тико!
— Тико…
Дождь заглушает всё.
— Она не могла так далеко уйти! Надо возвращаться.
— А если ушла? — оглядываюсь.
Оступившись, Эльдар по грязи сползает в овраг, резко дёргая мою руку вниз.
— Блядь! — хватается за тонкий ствол дерева.
Вскрикнув приседаю.
Здесь куст травы и не видно этого чертового оврага. Сама пару раз чуть не загремела.
— Ногу подвернул, кажется…
Лучше б ты ее сломал!
— Ну что пора грызть руку? — показываю ему зубы.
— Эй… — что-то сдергивает с веток.
Показывает мне.
— Это платье Тико. Кружева… Она была здесь. И выбралась отсюда.
Перехватываю из его пальцев.
— Ладно. Живи пока.
Давай, малыш, ты же тоже обезьянка! Пусть это будет просто приключение для тебя.
Помогаю ему выбраться. Идёт хромает.
Тащу его в сторону Минино.
Сердцем чувствую, Тико шла правильно. И должна выйти туда…
Глава 22 — Тест на вменяемость
— Письмо?
Стою на костылях у своих ворот. Озабоченно чешу репу.
— Мне? Точно мне?
— Дмитрий Литвин?
— Я.
Называет адрес.
— Мой…
— Тогда Вам.
— Ладно. Давайте.
Засунув в карман, ковыляю в дом. Самое главное, привыкнуть, что нет должного ощущения опоры в ступне. При этом опора есть. А ощущение начинается только в колене. А до пыток Тати вообще начиналось только в тазобедренном.
Завернутая в простыню, моя рыжая подружка сидит на кухонном столе, как маленькая натурщица, изображающая купидона.
Я оторвал ей кусок простыни, изобразив тогу, пока ее вещички сохнут.
Слишком мультяшная и слишком рыжая, чтобы быть реальной.
Таскает пальцами из ещё теплой сковороды макароны по-флотски, приготовленные теткой. Мокрые кудряшки подсохли и встали вокруг головы оранжевым абажуром.
— Вкусненько… — болтает ногами."
"— Мне тут письмо пришло, — сажусь рядом на стул, опирая костыли на стенку.
Протягиваю ей вилку.
— Наколи-ка мне ""вкусненького""…
Пока она собирает гроздь макарон на вилку, распечатываю письмо.
Витиеватый беглый почерк. Женский…
— ""Обещаю, что в следующей жизни узнаю тебя сразу же…""
Сердце гулко стукнув мгновенно узнает автора.
Девочка торжественно протягивает мне вилку с макаронами.
Откладываю ее в сторону. Аппетит пропадает.
Не люблю я… когда про следующую жизнь говорят.
