Месяц после выписки из больницы показался еще чересчур длинным. Как можно было быть безропотно наслаждаться благами положения при дворе, когда за собственное спокойствие готовы были убивать и тех, кто встает на их пути? Воспоминания о поведении ректора стали лишь подтверждением: он не был таким холодным смертником. Теперь девушке предстояло решить: будет ли она верной слугой или отважно защищать свои чувства и свободу?...
Ксьер собрался возмутиться, но я взяла его за руку и покачала головой.
– Воспитание не позволяет мне вести себя так со слугами. Но даже если бы эта нахалка, пристально разглядывавшая меня и показывающая свое превосходство, и перешла черту, я в принципе не могу злиться и уж тем более набрасываться, – механически произнесла, посмотрев на Гайрена.
– Для наказания беспринципных идиоток есть я. – Проявившаяся Айша рыкнула на побледневшую служанку.
– Вы обвиняете Мару во лжи? – рявкнул дракон, готовый наброситься на нас, а девка стояла и улыбалась.
– Да, обвиняю. Вы бы и сами поняли, если бы сочли за труд немного подумать. Чтобы наброситься на кого-то, нужна злость, а это эмоция. Как вам известно, у меня их нет. Я же только что об этом сказала. Чем вы слушали? Вам еще какие-то доказательства нужны? – поинтересовалась и погладила разозленную пантеру.
Она плавно перетекла к Гайрену, зависла перед ним, положив лапу на голову.
– Смотри сам, что здесь происходило, – зарычала гаррата. – Мы никогда не лжем, очевидное подделать невозможно, и попробуй только не поверить.
Как ни странно, брюнет не разозлился. Внимательно посмотрел на мою питомицу, словно увидел ее в первый раз, и без возражений приготовился смотреть.
Айша показала наши переглядывания, уделила внимание искаженному злобой и ненавистью лицу девчонки, передала слова друга о темных эманациях, мой посыл. Когда зверь вернулся ко мне, дракон пришел в себя, глаза его засветились. Он медленно обернулся к Маре. Та не поняла, что сейчас будет, и продолжала победоносно улыбаться.
– Ты уволена.
Его слова не сразу дошли до служанки, а когда дошли…
– Что? Вы не можете… Моя мать… – залепетала девчонка, на что получила полный презрения взгляд.
– Если она ублажает моего брата в постели, это не значит, что ты имеешь право чувствовать себя здесь хозяйкой и вести с гостями подобным образом. Чтобы через два часа тебя во дворце не было. Поняла? Я терпеть не могу, когда меня используют, а это ты и попыталась сделать.
Мара выскочила из покоев, громко хлопнув дверью. Подумалось, мы еще услышим о ней. Такие не пускают дела на самотек, а уж отомстить для них – дело жизни и смерти.
– Герцогиня саэ Дорге, приношу свои извинения, – сквозь зубы процедил мужчина.
Видела, каких трудов ему это стоило, и молча кивнула.
– Чувствую, нам здесь будет весело, – заметил ледяной принц, оглядываясь на дверь.
– И не поспоришь.
