Автор
В глухой придорожной темноте Арина медленно раздевается перед начальством, чувствуя внезапную возбужденность. Кровь бурчит в жилах, а дыхание замедляется, когда она осознает, что ожидает нечто еще более необычное и страшно-приятное.
Педикюришься здесь, царица! Слава богу, что педикюришься, а не трах… — перехватил слова, самому стыдно стал, что подумал, будто Арину в тройничок могли затянуть похабники.
— Вот-вот! — торжествующе посмотрела на меня Арина. — Сам фигню обо мне выдумал, бесстыжий!
Я замер, дыша как разъяренный дракон. Грудная клетка вздымалась и опускалась, напряжение спадало медленно, но верно. Через минуту стрельбы взглядами согласился нехотя:
— Бесстыжий. Домой едешь? — добавил мирно.
— У меня есть выбор? — спросила обиженным тоном.
— Есть, конечно. Можешь нахрен меня послать и здесь остаться. Но тогда и я здесь останусь! — подкатил кресло, разулся и опустил ноги в ванночку. — Подвинься.
— Игнат, эта ванночка не предназначена для таких огромных мужских волосатых ног!
— Приятно, — пошевелил пальцами под булькающие пузырьки, прикрыл глаза. — Ну? — спросил строгим тоном.
— Что «ну»?
— Кого ждешь. Мальчика или девочку?
— Срок еще маленький. И вообще, возможно, сразу двух.
— Что?! — подпрыгнул, забрызгал Арину водой.
— У меня двойня будет! Ааааай! Ты меня задушишь, тиран! Сатрап! Бизон! — добавила свое любимое.
— Называй меня как хочешь! — начал зацеловывать свою ненаглядную жену, не позволяя ей выскользнуть их крепкой хватки.
— Игнат! — взмолилась она.
Встряхнув ее легонько, я обхватил лицо Арины ладонями и внимательно посмотрел в светлые глаза.
— Люблю тебя. Больше жизни люблю. Слышишь? — голос звучал надтреснуто. — Сомневаться не смей. Отгораживаться от меня молчанием — тоже.
— Да ты пьяный! — удивилась Арина. — В зюзю!
— Нет. В дым, в хламину… Как подумал, что ты из-за обиды могла мне в отместку изменить, жить перехотелось. Был готов убить друга.
— А меня? — тихо спросила.
— Тебя? Отшлепать! Но осторожно. Потом запереть и не оставить ни одного шанса для побега и заставить полюбить меня снова! — рявкнул.
— Сурово. Ты… бизон глупый! Я тебя люблю! Изменять тебе и в мыслях не было! — расплакалась.
У меня самого в глазах защипало, как от сильного ветра.
— Чего ты ревешь, дурочка?
— Сам дурак. Пьяный!
— Дурак! — вздохнул, опустив голову на колени Арине, обнял. — Все бросил, к тебе прилетел, как только смог.
— Еще бы ты не бросил! — произнесла, шмыгая носом.
— Это не про меня. Знаешь же! — поцеловал сладко-пахнущую коленку. — Двое, да? Точно?
— Да. У меня даже снимок есть!
— Покажешь? — отвесил еще один осторожный поцелуй.
