Автор
Мама наклоняется над дочкой, поправляя бантик на ее голове. Тоня требовательно тянется за рукав матери, жалуясь на отсутствие папы. В это время их племянница Антонина оглашает соседнее окно: сегодня Света празднует седьмой день рождения и переходит в первый класс. Мама и муж зовутся детьми, они вместе ждут праздника, но не видят другого родителя - ведь он пропал несколько месяцев назад....
Долго в бассейне не плавайте.
Я хочу отвлечь сына, чтобы он не вмешивался в наш разговор и не лез к Антону. Опасаюсь, что на этот раз придется разнимать драку между отцом и сыном.
– Лучше я составлю тебе компанию, мам. Хочешь, выгоню отца. Ему тут больше делать нечего.
Голос сына звучит напряженно, да и сам он источает гнев, который грузом ложится на мои плечи, и без того загруженные моими собственными растрепанными чувствами.
– Прекрати, Тим. Это между родителями, не вмешивайся, – неожиданно говорит ему Адель, пока я надеваю тапочки.
Делаю это медленно, не особо горя желанием снова говорить с мужем, но с этого ракурса прекрасно видно, что Антон садится на диван около лежащей там матери и будто не собирается скоро уезжать.
Видеть его мне не хочется, но и сидеть около бассейна в ожидании, когда же он уедет, я не могу. В конце концов, это и мой дом тоже, так что прятаться я не собираюсь.
– Сама не лезь, Лина, – одергивает сестру Тимофей, повышая на нее голос, и я едва ли не стону, осознавая, что и между ними скоро возникнут очередные споры.
– Сколько раз говорила, не называй меня так! Я Адель! – шипит на него дочь, а я ухожу, оставляя их одних.
Антон замечает мое приближение и с невозмутимым видым наблюдает за тем, как медленно я иду в сторону дома. Чувство, словно мои руки одеревенели, и я неловко двигаю ими, не зная, куда их деть.
Перед самой дверью я спотыкаюсь о порог и чертыхаюсь, что не ощущаю свое тело своим, но быстро беру себя в руки и вхожу внутрь, тихо закрывая за собой дверь обратно.
– Почему ты не вызвала скорую, Дина? – начинает разговор с наезда Антон. – Матери плохо, а вы все у бассейна прохлаждаетесь? Что, не напраздновались еще?
Его переполненный ядом тон вызывает у меня протест. Я сжимаю челюсти и приподнимаю подбородок вверх, глядя на мужа сверху вниз. Будь это правдой, его слова спровоцировали бы у меня стыд, но я прекрасно знаю, что ее здоровье – это ее провокация, чтобы вернуть сына в дом, к ней под бок.
– Не вали с больной головы на здоровую, Антон. Если не можешь уследить за матерью, то обвиняй в ее состоянии лишь себя одного. Это ты променял ее на свою любовницу и уехал. Это ты допустил, чтобы ее сын приехал и устроил тут скандал, кидаясь на Евгению Петровну."
"– Семен уважает свою бабушку и не стал бы этого делать. Если к кому он и приезжал, так это к тебе, – оскаливается Антон, а вот я ухмыляюсь прямо ему в лицо, держа дистанцию.
