Марисса впилась руками в его плечи, до крови расцарапав их ногтями; он улыбнулся, подумав о том, до чего это великолепно.
Ее бедра резко подались вперед.
– Да. Кончи для меня.
– Я не могу… Не могу…
Она затрясла головой, попав в западню между желаниями своего тела и тревогами разума. Она может пропустить самое главное, если он сейчас же что-нибудь не предпримет.
Не думая и не понимая, чем это поможет, Буч уткнулся лицом в ее шею и укусил Мариссу прямо над веной. Это сработало. Она выкрикнула его имя и стала биться в судорогах, бедра ее подергивались, все тело вытянулось. С истинным удовольствием он помог Мариссе преодолеть пульсацию оргазма, все время разговаривая с ней – один бог знает, что он такое нес.
Когда она успокоилась, Буч поднял голову от ее шеи. Между губ девушки он увидел кончики клыков и был поражен нуждой, которую не мог побороть. Он просунул язык в ее рот и облизал острые кончики, чувствуя, как те царапают нежную плоть. Он хотел, чтобы они оказались на его коже… он хотел, чтобы она пила от него, чтобы насытилась, чтобы жила, питаясь от него.
Он заставил себя остановиться, но это отступление было чертовски неестественным. Буч весь напрягся из-за неутоленной жажды, которая носила не только сексуальный характер. Он нуждался в… чем-то, чего не мог понять.
– Я не знала… что будет нечто подобное.
Ее улыбки оказалось достаточно, чтобы он забыл свое имя.
Он нежно поцеловал Мариссу, затем расправил юбки и застегнул пуговицы на лифе, снова заворачивая в обертку бесценный дар ее тела. Положив голову девушки на свою руку, Буч почувствовал себя расслабленно и комфортно. Марисса уже проваливалась в сон, и он так был рад видеть, как она засыпает. Просто восхитительно бодрствовать, пока она отдыхает, и наблюдать за ней.
Но по какой-то причине ему хотелось иметь при себе оружие.
– У меня слипаются глаза, – проговорила она.
Он пригладил ее волосы и подумал, что через десять минут он, наверное, взорвется от перевозбуждения, как еще ни один мужчина; все в его жизни теперь на своих местах.
«Буч О’Нил, – подумал он, – вот ты и нашел свою женщину».
– И все-таки он похож на своего дедушку.
Джойс О’Нил Рафферти склонилась над детской кроваткой и поправила одеяло на своем трехмесячном сыне. Этот спор начался с момента рождения ребенка и порядком ей надоел. Ее сын, безусловно, пошел в дедушку.
– Нет, он похож на тебя.
Почувствовав, как рука мужа обвивается вокруг ее талии, Джойс едва поборола желание отпрянуть.
