В таком состоянии он бы и по стене наверх влез. Он распахнул дверь и…
Дерьмо!
В сиянии черных свечей, он увидел Вишеса. Тот наклонился вперед, опустив голову. Его бедра, затянутые в кожу, двигались как поршни, голые плечи и массивные руки жестко выгнулись. Под ним лежала женщина, ее запястья и щиколотки, были привязаны к столу, все тело затянуто в кожу, за исключением сосков, и того места, где в нее сильными ударами врубался Вишес. И, несмотря на то, что ее лицо закрывала маска, а во рту был кляп в форме шарика, Бутч был чертовски уверен, что она на грани оргазма. Она издавала тихие хныкающие звуки, прося большего, а слезы оставляли мокрые полоски на ее покрытых блестящей кожей щеках.
Когда Ви отнял голову от женской шеи, его глаза горели, а клыки были длинными как… м-да, возможно, придется наложить ей пару швов.
— Виноват, — выпалил Бутч и поспешно покинул пентхаус."
"Он спустился вниз к Эскалейду и в оцепенении сел во внедорожник, больше ему пойти было некуда. Он опустился на водительское сидение, вставил ключ в зажигание, положил руку на коробку передач… вспоминая процесс кормления Вишеса.
Его горящие глаза. Длинные клыки. Секс.
Бутч подумал о том, что Мариссу совершенно не волновало, что она больна. В голове зазвучал ее голос. Я позабочусь об этом. А потом… я не хочу делать тебе больно.
А что если Мариссе необходимо было питаться? Что, если именно по этой причине она прогнала его? Во имя всего святого, она же была чертовой вампиршей. Или он думал, что ее красивые клыки были просто украшением?
Он положил голову на руль. О, Боже, это было так ужасно. Он не имел права искать другие объяснения. Но тогда почему она просто не попросила пить из него? Он согласился бы незамедлительно. А, может, и еще быстрее.
Черт возьми, от одной только мысли об этом его член затвердел. Мысль о ней, прильнувшей к его шее и сосущей его кровь, возбудила его так, как ничто и никогда до этого. Он представил ее обнаженной, распластавшейся у него на груди, ее лицо у его горла…
Полегче, О'Нил. Не хватало только, чтобы ты кончил прямо здесь.
Но она тоже возбудилась, так ведь? Он помнит этот вкус. Когда он лизал ее между ног, казалось, она становилась все слаще и слаще. Но тогда почему она просто не сказала ему, что не так?
Может быть, она просто не захотела пить из него. Или, может, она подумала, что, так как он был человеком, он бы этого не вытерпел.
Возможно, из-за того, что он был человеком, он не смог бы этого вынести.
Да, твою мать. Он скорее умрет, кормя ее, чем позволит другому мужику заботиться о своей женщине. Представив рот Мариссы на чужой шее, ее грудь на груди другого мужчины, ее запах вдыхает чужой… она глотает чью-то, чужую кровь…
Моя.
Это слово раздалось в голове словно выстрел.