Джон посмотрел на часы и сдвинулся на край кровати. Быстро начиркав что-то в блокноте, он развернул его. Оба, и Куин, и Блэй, кивнули.
— Хорошо, — сказа Блэй.
— Ты готов зависнуть завтра ночью? — Спросил Куин.
Джон кивнул и поднялся на ноги только для того, чтобы оступиться и упасть на матрас.
Куин рассмеялся.
— Посмотри на себя, салага. Ты нажрался.
Джон лишь пожал плечами и сосредоточился на том, чтобы доставить себя к двери. Когда он открыл ее, Блэй сказал:
— Эй, Джей?
Джон оглянулся и поднял бровь.
— Где мы можем выучить эту твою штуку — язык жестов?
Куин кивнул и открыл новую бутылку.
— Да, где?
Джон моргнул. Потом написал в блокноте: «В интернете. Забей в поисковик «Амслен»».
— Окей. Ты ведь можешь нам помочь, так ведь?
Джон кивнул.
Потом они вдвоем снова обратились к телику и зарядили новую игру. Закрыв дверь, Джон услышал, как они смеются, и улыбнулся. А потом почувствовал укол стыда.
«Тор и Велси мертвы», — подумал он. Он не должен… чему-то радоваться. Настоящего мужчину ничто не отвлекает от его цели, от его врагов… и уж точно не компания друзей.
Покачиваясь, Джон пошел по коридору, вытянув одну руку в сторону для равновесия.
Но проблема была в том… что здорово было ощущать себя просто одним из парней. Он всегда мечтал о друзьях. Не о большой компании или о чем-то подобном. Но о нескольких верных, сильных друзьях.
О таких, на которых можно полагаться до самой смерти. Как на братьев.
Марисса не понимала, как Бутч смог пережить то, что произошло с его телом. Это казалось невозможным. Но, очевидно, именно через это и проходили мужчины, особенно Воины. А так как он происходил из рода Рофа, в нем точно текла эта мощная кровь.
Несколько часов спустя, когда все было кончено, Бутч лежал на столе в остывшей комнате, едва дыша. Его кожа была словно восковая, ее покрывал пот, будто он пробежал дюжину марафонов разом. Его ноги свисали с дальнего конца каталки. Его плечи стали примерно в два раза шире, а боксеры растянулись на бедрах."
"Впрочем, его лицо ее успокаивало. Оно оставалось таким же, каким было прежде — пропорционально новому телу — но таким же. А когда его глаза открылись, она увидела хорошо знакомый лесной орех, в центре которого светился огонек, который принадлежал лишь ему одному.
Он был слишком слаб, чтобы говорить, но она видела, как дрожит его тело, так что принесла одеяло и накрыла его им. Когда мягкий вес опустился на него, он вздрогнул, словно кожа была излишне чувствительной, но потом одними губами сказал ей: «Я люблю тебя» и провалился в сон.
Внезапно она поняла, что устала так, как не уставала никогда в жизни.
Вишес закончил вычищать кровь с пола насадкой пульверизатора и сказал:
— Давай поедим.
— Я не хочу оставлять его.
— Я знаю.