В Varя затаила дыхание — Арина уже ложится спать, но Варя все еще крадучись перебирает бумажные пакеты с магазина детских товаров. И только когда Арина просыпается от шума, она чувствует облегчение и радость, заключенную в этих тонких посланцах детьми и родителями. Варя знает, что это — начало нового дня с новыми надеждами на семейные вечера и новые воспоминания о спящем мире вокруг них....
– А ты?.. Как ты узнала, что они от него? Похожи?..
– Поняла, когда они подросли, – вздыхаю судорожно, – Да, похожи.
– На хрен тогда тест, Варя?! На хрен все это?! Забирай их и вали к нему!..
Сжигающий изнутри жар стекает в горло и застревает там горячим камнем.
– Давай разведемся, Станя. Я уйду.
– Да, с радостью! – соскакивает со стула и, толкнув меня плечом, несется в нашу спальню.
Я иду за ним и вижу, как он хватает свою одежду с полок и скидывает на пол.
– Что ты делаешь?!
– Принеси чемоданы, я не останусь здесь с тобой ни на минуту.
– Станя, у тебя завтра самолет. Останься, – прошу, начиная плакать, – Я лягу у детей.
– Нет.
– Мы утром уедем к моим родителям. Это твоя квартира. Не уходи.
– Твою мать… – стягивает с верхней полки объемную дорожную сумку и начинает трамбовать в нее вещи.
Без разбора скидывает в нее зарядники, планшет и все, что попадает под руки.
– Станя, остановись, пожалуйста. Мы уедем. Зачем ты собираешь вещи?
Резко выдохнув, он вдруг останавливается. Садится на край кровати и зарывается руками в волосы.
– Собери мне сама. Как обычно, – проговаривает глухо, – Я переночую в гостинице. Утром сообщу, когда сделать днк. Мне нужно официальное подтверждение. Потом развод.
– Хорошо, – соглашаюсь я.
– Можете пока остаться здесь. Позже решу, что делать с квартирой.
– Я сниму другую.
– Мне без разницы.
Глотая слезы, я собираю чемодан, как обычно это делаю, когда муж улетает на неделю в Москву. А потом молча наблюдаю, как, надев пальто, он выходит из квартиры и громко хлопает дверью.
Глава 7
Варя
Тишина квартиры, звенящая, прохладная, оглушает. Я, как потерявшийся в тумане путник, брожу по ней едва ли не на ощупь.
Мне не верится, что самое страшное позади – я разрезала нас со Станисом, эгоистично ранив только его.
Но больше всего шокирует не это. Взрыв случился, а мир не развалился на куски. За окном все тот же февраль, в гостиной так же мерно тикают часы, уродливые лебеди продолжаюсь висеть над мерцающим камином. Дети, не подозревая, как кардинально изменилась сегодня их жизнь, мирно спят в своих кроватях.
Время останавливается. Мне никто не звонит – никому нет до меня никакого дела. Хочу, чтобы так было всегда.
Собрав битую посуду на кухне, я пою молоком проснувшегося Арсения и, приняв обжигающе горячий душ, ложусь спать.
Думаю о Станисе, представляя, что он чувствует сейчас, сильно плачу. Он прав во всем, каждое его обидное слово я смиренно принимаю и понимаю.
Я должна была признаться перед свадьбой.
