В Varя затаила дыхание — Арина уже ложится спать, но Варя все еще крадучись перебирает бумажные пакеты с магазина детских товаров. И только когда Арина просыпается от шума, она чувствует облегчение и радость, заключенную в этих тонких посланцах детьми и родителями. Варя знает, что это — начало нового дня с новыми надеждами на семейные вечера и новые воспоминания о спящем мире вокруг них....
Взгляды, жесты и даже улыбки – все напоминало его.
Я не знаю, какой была бы наша со Станисом жизнь, не роди я детей от другого. Помогло бы их отсутствие полюбить его или нет, но мысли о разводе закрадывались в мою голову все чаще и чаще.
Состояние, в котором я существовала каждую минуту разрушало изнутри. Я мучилась сама и мучила мужа.
Первое время он молчал, жалея меня, списывая мои отстраненность, холодность и слезы по ночам на послеродовую депрессию. Кто-то из специалистов заверил его, что это частое явление после рождения двойни.
Я даже ходила к психотерапевту, который, разумеется, ничем не смог помочь мне.
Первые серьезные разногласия начались, когда я заговорила о возвращении в родной город. Он спорил со мной до крика и моих слез. В минуты особой слабости я просила развод, от которого он отмахивался, как от манипуляции неуравновешенной истерички.
А я правда сделала его основной моей целью.
Вернуться сюда, найти работу, признаться Станису, получить свободу и избавиться, наконец, от груза, что я уже не могла носить в себе.
И только потом, вернув себе саму себя и чувство собственного достоинства, я планировала сообщить Леше о детях. Просто, чтобы знал.
События, которые я так долго планировала, рванули вперед, как на ускоренной перемотке. Завтра будет скандал, грубые слова и жестокие обвинения. Потом тест, тяжелый разговор с родителями и перезд.
Проблемы с документами и разные бюрократические проволочки пугают меньше, чем непонимание и презрение окружающих, но я должна пройти этот этап, чтобы наши с малышами жизни больше не штормило.
Настроив радионяню, я, наконец, отключаюсь. Засыпаю поверхностным тревожным сном, часто вздрагиваю всем телом и сильно мерзну под одеялом.
В шесть просыпается Роман, а еще через полчаса его брат. Оба в прекрасном настроении, даже не догадываясь, что у них больше нет отца.
Умывание, одевание и завтрак забирают почти два часа времени и к моменту, когда приходит Марина, я чувствую себя совершенно разбитой.
– Плохо спала? – спрашивает, очевидно, заметив круги под моими глазами.
– Я плохо спала. Голова болела.
– Иди отдохни, – предлагает она, – Я с ними побуду.
Об этом не может быть и речи. Интуиция шепчет, что сегодня меня ждет еще один бой, и оказывается права. Буквально через несколько минут в прихожей раздается мелодичная трель. На экране домофона разъяренное лицо Юли, а за ее спиной маячит Саша.
Началось.
– Марин, побудь с мальчишками в детской, пожалуйста.
