Под плотным слоем пыли, пота и крови невозможно было рассмотреть лиц, но мне показалось, что в этих людях есть что-то неправильное – пропорции конечностей, форма суставов, бугры и наросты там, где их по идее не должно было быть. Что за фигня?
Сосед по цепи, уже вполне оправившийся от действия зелий, охотно открыл мне глаза на происходящее (после стольких дней безделья люди становятся невероятно болтливыми). Тут-то я и понял, что имел в виду Йокабе, напирая на надежность купца. Оказалось, что мы были своеобразной элитой говорящей мебели – люди без уродств, диковинка по местным меркам. Большую часть рабов составляли «шудры» – несчастные жертвы дикой магии. Не очерченная Границей, Пустошь порождала таких в изобилии, и дорога у них была только одна. Явных калек убивали сразу после рождения, а всех достигших четырнадцати лет раз в год предъявляли смотрителям для поиска «недопустимых извращений человеческой природы» (деяния достаточно сомнительного, потому что полностью здоровых людей тут не было вовсе). Одновременно взимались всевозможные подати и налоги. Не сумевший заработать или купить заветную метку на весь следующий год оказывался законной добычей любого, кто накинет ему на шею веревку. Собственно, тем ловцы и жили.
По эту сторону вала шудры стоили дешево и продавались по головам. Марш-бросок через раскаленную долину был своеобразным экзаменом, после которого раба признавали достаточно здоровым, чтобы отработать потраченные на него деньги. Без этой «пробы» торговцы даже не тратились на охранные чары, потому что в неудачные годы могли потерять до половины своего товара. Вся оставшаяся жизнь простых рабов была лишь немногим легче дороги смерти – они работали до тех пор, пока не падали замертво, до старости не доживал никто. Зачем? Испятнанные проклятиями земли всегда порождали достаточно новых шудр. И что самое забавное – все, даже шагающий рядом со мной раб, считали такое положение вещей правильным и ставили его Вечным владыкам в заслугу, потому что при отсутствии Границы других способов оградить себя от вырождения у людей не было.
Вот когда начинаешь понимать, что старый добрый Арконат – очень ничего королевство! А я-то, дурень, Ребенгена гадом считал… В смысле не важно, кто из нас имел зуб на чародея. Вернусь домой, житие Основателей от корки до корки выучу. Правильные они были пацаны!
За нашими спинами раздался свист плетей и жалостливый ропот – надсмотрщики избавили гирлянду рабов от еще одного хилого собрата.