Автор
Бриджит смеется, отшептывая злобные ругательства, прерываемые хохотом. Ее смелый вызов к хозяину оживает волны желания и нежности, создавая изощренную атмосферу, где каждое движение взаимности - мгновенное разрушение границ.
Часть 2
Глава 21
Бриджит
Шесть недель спустя
– Его величество готов вас принять.
Маркус вышел из кабинета дедушки, и его лицо скривилось, словно он проглотил целый лимон.
– Спасибо, Маркус, – улыбнулась я.
Он не улыбнулся в ответ. Он лишь быстро, подчеркнуто вежливо кивнул, развернулся на каблуках и ушел.
Я вздохнула. Если я думала, что титул кронпринцессы улучшит мои отношения с ближайшим советником Эдуарда, я глубоко ошибалась. Маркус казался еще более недовольным, чем всегда – возможно, из-за того, что реакция прессы на отречение моего брата оказалась… не лучшей.
Что еще плохого? Мое прозвище: принцесса на полставки. Судя по всему, таблоиды не оценили годы, проведенные будущей королевой вдали от Эльдорры, и не упускали случая усомниться в моей преданности стране и пригодности для престола.
И худшее: отчасти они были правы.
– Увидимся завтра на перерезании ленточки, – сказала я Микаэле, которая ходила со мной на встречу с Элин обсуждать имидж.
– Звучит неплохо. – Микаэла украдкой заглянула в полуоткрытую дверь кабинета.
Мы не знали, почему дедушка хотел со мной поговорить, но понимали: ничего хорошего ждать не стоит. Он вызывал меня в кабинет только по серьезным вопросам.
– Спасибо. – Я изобразила слабую улыбку.
Микаэла была моей лучшей подругой в детстве, а теперь помогала проходить обучение. Дочь барона и баронессы Браге знала все обо всех в высшем свете Эльдорры, и я попросила ее помочь мне с возвращением в общество Атенберга.
Я не ожидала, что она согласится на такое ответственное дело, но, к моему удивлению, она не возражала.
Микаэла ушла, быстро сжав мою руку на прощание, а я собралась с духом и направилась в кабинет Эдуарда – огромную комнату, обшитую панелями из красного дерева, с высокими потолками, окнами на дворцовые сады и таким огромным письменным столом, что на нем вполне можно вздремнуть.
Увидев меня, Эдуард улыбнулся. Он выглядел гораздо лучше, чем в первые недели после обморока, и новые симптомы не давали о себе знать, но я все равно беспокоилась за него. Врачи говорили, что его состояние непредсказуемо, и каждый день я просыпалась с мыслью, что, возможно, сегодня в последний раз увижу дедушку живым.
– Как идет обучение? – спросил он, когда я опустилась в кресло напротив.
– Все хорошо. – Я просунула руки под бедра, чтобы успокоить нервы.
