Автор
Да, дела могли быть гораздо хуже — как оказаться в безвыходной ситуации прямо под грозой, окруженная злобным медведем или привязанная в темном подвале с отвратительной песней. Но даже худшее из этих вариантов оказался несравненно лучше, чем стать свидетельницей чужого страшного романа — такой точно был бы настолько ужасным, что просто представить было невыносимо....
Если мне придется волноваться не только ночью, но и днем…
Я прижала ладони к глазам. Я проигрывала.
Прохладная сильная рука легла на мое плечо.
Я подскочила, внезапно вспомнив, что не одна. Что у моего внезапного унизительного срыва есть свидетель. Я даже не заметила, как Алекс съехал на обочину.
Если раньше он был в ярости, то теперь словно сошел с ума. Но не психовал от злости – если только совсем чуть-чуть, – а скорее впал в панику. Безумный взгляд, мускул на подбородке дергается так быстро, словно живет собственной жизнью.
Мое наивное сердце запело, прорубая тропку надежды сквозь охватившую меня панику. Потому что люди не смотрят таким взглядом, если им все равно, а я поняла: я хочу, чтобы Алексу Волкову было не все равно. Очень хочу.
Я хотела, чтобы ему было не все равно из-за меня, а не из-за данного моему брату обещания.
Ужасное время для подобных осознаний.
Я прерывисто вздохнула и вытерла с лица слезы.
– Я его уничтожу, – слова Алекса разрезали воздух, словно смертоносные ледяные лезвия. У меня на коже выступили мурашки, и я задрожала, стуча зубами от холода. – Все, к чему он прикасался, всех, кого он любил. Я уничтожу их, пока они не превратятся в горстку пепла у твоих ног.
Едва сдерживаемая жестокость должна была меня ужаснуть, но я странным образом чувствовала себя в безопасности.
– Я плачу не из-за Лиама, – я глубоко вздохнула. – Хватит о нем, ладно? Давай спасем остаток вечера. Прошу.
Мне нужно было отвлечься от событий сегодняшнего дня – я чувствовала, что иначе вот-вот заору.
Через несколько мгновений плечи Алекса расслабились, хотя лицо оставалось напряженным.
– Что ты задумала?
– Хорошо бы поесть, – на балу я слишком нервничала и не могла есть, а теперь умирала с голоду. – Что-нибудь жирное и ужасное.
У него было такое рельефное тело, словно он питался исключительно протеином и зелеными смузи.
В его взгляде промелькнуло удивление, и он издал короткий смешок.
– Нет, солнце. Я не из поборников здоровья.
Десять минут спустя мы остановились перед закусочной, где, судя по виду, подавали исключительно вредную еду.
Идеально.
Когда мы зашли, в нашу сторону повернулись все головы. И их сложно было винить.
