Автор
Да, дела могли быть гораздо хуже — как оказаться в безвыходной ситуации прямо под грозой, окруженная злобным медведем или привязанная в темном подвале с отвратительной песней. Но даже худшее из этих вариантов оказался несравненно лучше, чем стать свидетельницей чужого страшного романа — такой точно был бы настолько ужасным, что просто представить было невыносимо....
Родители должны дарить детям больше всего любви, но… – по моей щеке потекла слеза, а голос сорвался. – Я не знаю, что сделала не так. Может, недостаточно старалась быть хорошей дочерью…
– Нет, – Алекс взял меня за руку. – Не вини себя за идиотские поступки других людей.
– Я пытаюсь, но… – еще один судорожный вздох. – Именно поэтому меня так задела измена Лиама. Я была не слишком в него влюблена, и это не разбило мне сердце, но он – очередной человек, который не смог меня любить.
В груди болело. Если проблема не во мне, почему так постоянно происходит? Я пыталась быть хорошим человеком.
У меня был Джош, были подруги, но есть разница между платонической любовью и глубокой связью человека с родителями и второй половинкой. Во всяком случае, так считается.
– Лиам – идиот и засранец, – заявил Алекс. – Если ты позволишь дрянным людям определять твою ценность, то никогда не поднимешься выше их скудного воображения. – Он наклонился вперед, пристально глядя мне в глаза.
У меня заколотилось сердце.
– Я думала, ты не веришь в любовь.
– Лично я? Нет. Но любовь – как деньги. Ее ценность определяется теми, кто в нее верит. А ты явно веришь.
Очень циничный подход, в стиле Алекса, но я ценила его прямоту.
– Спасибо. Что выслушал меня и… За все.
Он отпустил мою руку, и я сжала ее в кулак, пытаясь сберечь его тепло.
– Если правда хочешь меня отблагодарить, запишись на крав-мага.
– Хорошо, если ты согласишься мне позировать.
Идея возникла спонтанно, что чем больше я думала, тем яснее понимала: я еще никого не хотела сфотографировать так сильно, как Алекса. Мне хотелось снять все слои и добраться до пламени, которое – я точно знала – скрывалось в холодной красивой груди.
Алекс раздул ноздри.
– Ты торгуешься.
– Да, – я задержала дыхание, надеясь, молясь.
– Ладно. Одна фотосессия.
Я не смогла сдержать улыбки.
Я не ошиблась. У Алекса Волкова многослойное сердце.
Глава 15
Ава
Я несколько дней не могла решить, где снимать Алекса: в студии или на улице.
Я серьезно относилась ко всем фотосессиям, но эта воспринималась иначе. Более интимно. Более… судьбоносно, словно от нее зависела дальнейшая жизнь, и не только потому, что я могла добавить ее в свое портфолио.
