Автор
Да, дела могли быть гораздо хуже — как оказаться в безвыходной ситуации прямо под грозой, окруженная злобным медведем или привязанная в темном подвале с отвратительной песней. Но даже худшее из этих вариантов оказался несравненно лучше, чем стать свидетельницей чужого страшного романа — такой точно был бы настолько ужасным, что просто представить было невыносимо....
Раньше Алекс никогда не говорил со мной так откровенно. Обычно он пресекал любые намеки на наше взаимное притяжение, а теперь вдруг заявил, что я его хочу.
И был прав, но все же."
"Алекс наклонился вперед, сложив ладони. С элегантной небрежностью, но настороженно. Дожидаясь, когда я попадусь в ловушку.
– Скажи, что это неправда.
Я вновь облизала губы, и его взгляд метнулся к моему рту. Крошечное, но безошибочное движение, придавшее мне уверенности и побудившее сказать слова, на которые иначе я бы никогда не осмелилась.
– Правда. – Я едва сдержала улыбку, увидев удивление в его глазах. Он не ожидал откровенности. – Но ты тоже меня хочешь. Другой вопрос, не побоишься ли ты это признать?
Густые темные брови Алекса поползли вниз.
– Я ничего не боюсь.
Ложь. Месяц назад я бы ему поверила, но теперь нет. Каждый чего-то боится; это делает нас людьми. А Алекс Волков – при всем его самоконтроле, всей его власти – оставался человеком, и это восхищало, пугало и разрывало сердце на части.
– Ты не ответил на вопрос, – я подошла к нему, повесив камеру на шею.
Сама не знаю, откуда во мне взялась такая дерзость. Я всегда ждала первого шага от мужчин – отчасти из страха оказаться отверженной, отчасти из-за застенчивости.
Но я чувствовала: если я буду ждать Алекса, возможно, мне придется ждать вечность.
Настало время брать ситуацию в свои руки.
– Если бы я тебя хотел, уже взял бы, – с убийственной мягкостью сказал Алекс.
– А может, ты просто боишься.
Я играла с огнем, но это лучше, чем мерзнуть в одиночестве.
Я замерла, когда Алекс провел пальцами по моей шее и по плечу. Его губы изогнулись в ухмылке.
– Нервничаешь? Я думал, ты этого хочешь, – поддразнил он. Его рука опустилась ниже, к изгибу моей груди. Ледяные озера в глазах растаяли, выпуская огненный вихрь, обжигающий с макушки до пят.
У меня закружилась голова. Соски превратились в твердые бусины, все тело пульсировало. Почему-то мне было плохо из-за отсутствия его прикосновений в тех местах, где я больше всего этого хотела; нетерпение обострило чувства, и кожа покрылась мурашками от фантомных ласк.
– Я такого не говорила, – выдохнула я. Господи, как стыдно. О чем я только думала? Я же не роковая женщина и не… кто там похож на роковую женщину.
Четко мыслить не получалось.
Алекс провел пальцем по моей груди, и я застонала. Застонала. От прикосновения, которое длилось меньше двух секунд.
