— отрывисто бросил он, направляясь на кухню.
Сбросив с себя оцепенение, которое охватило ее в тот момент, когда Джеймс помог ей, Ева поторопилась следом за ним. Со своей больной ногой она никогда бы не смогла его догнать, и поэтому плелась позади, стараясь сильно не отставать.
Толкнув дверь кухни ногой, Джеймс небрежно поставил поднос на ближайший стол и отошел в сторону.
— Не думай, что я помогаю тебе, — сурово проговорил Джеймс. — Просто не хочу чтобы Один опять ввязывался в драку, если застанет тебя одну в зале.
— Разве ему важно то, что происходит со мной? — едва слышно прошептала Ева, отвернувшись от него.
Джеймс безразлично пожал плечами.
— Может быть и нет, но он не любит делиться тем, что принадлежит ему. Будет очень хорошо, если ты поймешь это как можно скорее. Могу дать тебе простой совет: не зли его. И тогда, быть может, останешься в живых.
— Почему никто не спросит, нужна ли мне такая жизнь? — сжав кулаки, Ева вновь развернулась к Джеймсу. — А если бы на моем месте была ваша сестра, чтобы вы сделали с мужчиной. который причинил ей столько боли?
На лице Джеймса отразилось столько ненависти и боли, что Ева невольно дернулась в сторону, но разъяренный мужчина не позволил ей сбежать от него. Всего один быстрый шаг, и вот он уже рядом с ней. Грубо схватив ее за руки, он притянул к себе, не заботясь о том, что делает ей больно.
— Не смей говорить о моей сестре, девка! Если бы не ты и твой отец, сейчас она была бы жива. Радуйся, что до сих пор не последовала следом за ней. — зарычав, он сильно встряхнул Еву.
— Простите! — смогла выдавить она из последних сил.
Вцепившись в руки Джеймса, она извивалась, надеясь вырваться из крепкого захвата. В том месте, где он держал ее, она чувствовала такую боль, что не сомневалась, что в этот момент ее тело украсилось новыми синяками.
Ева чувствовала как от страха застучали зубы. Сейчас, она даже не могла корить себя за ту глупость, что совершила, упомянув сестру Джеймса.
Зарычав, он оттолкнул Еву от себя, и она, не сумев удержать равновесие, врезалась в стену за своей спиной. От боли, прострелившей все тело, в глазах потемнело, и она запрокинула голову, вздрагивая от дикого ужаса.
Волна ярости и гнева отступила также внезапно, как и появилась, и перед глазами Джеймса предстало то, что он сотворил своими руками. Он, тот кто никогда не посмел бы ударить беззащитную женщину, сейчас нависал над Евой, готовый растерзать.
Безмолвно, он отступил от нее, отводя взгляд в сторону. Он не знал почему у него возникло ощущение, что сейчас он обидел вовсе не Еву, а свою маленькую сестренку. Перед глазами промелькнули картины детства, когда играясь, они задирали Клэр, а она в слезах, бежала к маме, жалуясь на него и на Одина.