Автор
Лиза подписала бумаги о разводе. Теперь она шагает по улицам не как супруга, а как женщина, которая вышла замуж за человека, который больше не был ее вторым половиной. Эти изменения словно растворяют её в новом образе - не совсем чужим, но и не родным, когда-то близким и любимым....
У него же на лбу написано: «Кобель. Гуляю. Исправлению не подлежит»
А я.…
Я, что?
Я влюблена была в него, словно кошка, и никого не хотела слушать, слушала только свое сердце.
Оно же было слепо влюблено в Лешу и никого не желало слушать.
***
кусочек из прошлого Лизы"
"Мне ещё мама говорила, когда я привела Лешу знакомиться с семьей. Конечно, при нем она ничего не сказала, была приветлива и встретила его радушно.
Но потом мама отвела меня в сторонку и тихо сказала, покачав головой.
— Ой, дура, Лизка.… Ой, ты дурочка у меня такая… Доверчивая, влюбчивая! Ты зачем этого кобелину на знакомство со мной привела? Ты его рожу видела?
— Какую рожу, мам? Лицо! Леша… — у меня аж дыхание тогда перехватило.
— Красивый, ага. Песню такую знаешь? Зачем вы, девушки, красивых любите? — запела она вполголоса.
Голос у нее был красивый, и ладони — всегда мягкие и теплые.
Я в ответ закатила глаза:
— Ой, мама, ты такая… Несовременная, песни какие-то… слишком старые!
— Не просто так об этом в песнях поется.
— Я уже подумала, мам.
— Ещё раз подумай! Тысячу раз подумай, прежде, чем решиться связать свою жизнь с таким, как этот Леша. Наплачешься с ним.
— Я знаю, чего хочу, мама.
— На Василия посмотри. Сосед. Заглядывается на тебя. Хороший парень.
— Вот ещё, ага.… Здоровый, нескладный, лицо кирпичом, нос картошкой, бубнит себе под нос, шутит несмешно. А Лёша! — вздыхала я.
Словом, Леше я была готова петь дифирамбы и краснела от мыслей о поцелуях с ним, потому что очень быстро эти поцелуи привели нас в горизонтальную плоскость.
И мама, кажется, уже тогда это поняла, прочитала на моем лице, с улыбкой влюбленной дурочки, как сильно я попала, ой…
Скорее, пропала.
— И всё-таки, подумай, Лиз, — ещё раз тихо попросила мама.
Я только ради того, чтобы ее не расстраивать, дала честное-пречестное слово, что подумаю.
Мы сидели на скамейке возле нашего дома.
Темнело, лаяли собаки, вкусно пахло сиренью, у нас во дворе было три раскидистых куста…
Как сейчас помню тот поздний вечер, разговор и запах сирени.
Словно назло, сейчас тоже пахнет сиренью.
Вот только мамы давным-давно нет в живых. Не придешь к ней, чтобы обнять и сказать:
— Мама, ты была права!
***
Вестись на провокации Леши не стоило.
Ни тогда не надо было вестись на его красивое лицо, оригинальные подкаты и жесты внимания.
Ни сейчас не надо было цепляться за его слова.
Абстрагироваться, вот что было необходимо.
Просто абстрагироваться.
