Автор
Серый галстук Ксения улыбается, зная о радости мужа от неожиданной возвращения домой. Она непринужденно готовится к встрече, а затем осторожно осматривает квартиру под лампу свечи. Как раз успевает она перед тем как Кира придет.
— Ладно, я пойду к гостям, — бросает Рома и направляется к лестнице."
"Ксюша вроде как тоже собирается за ним и даже делает шаг в том направлении.
— А ну стоять! — рычу я и прислоняю ее к стене.
Она пугается и таращится на меня круглыми глазами.
— Ты чего, Кир?..
— Когда я задаю вопрос, то жду на него ответ. А «ничего» — это не ответ, — поясняю я тихо и отчетливо, сдерживая злость.
От моего тихого сдержанного тона она почему-то пугается еще больше. Стоит хлопает глазищами. Прям сама оскорбленная невинность!
— Блин, «ничего» — потому что ничего такого! Рома мне показывал ваши детские фото, вот и все! Ты там такой смешной.
…! Сжимаю челюсти и выдыхаю. Я-то себе уже накрутил, с легкой маминой подачи. Старательно беру эмоции под контроль.
— Давай, в следующий раз ты: во-первых, будешь предупреждать меня, если куда-то уходишь, особенно если ты идешь в спальню другого мужчины, и во-вторых, будешь отвечать на мои вопросы.
— Д-да, — кивает она, а у самой глаза блестят от непролитых слез. — Прости, я даже не подумала…
Не подумала она!
Мы спускаемся вниз. Ксюша робко садится за стол, а я иду на террасу подышать свежим воздухом и проветрить мозги.
Подставляю лицо свежему вечернему ветерку. Нельзя так реагировать. Нужно доверять жене. Зачем я психую?
Через несколько минут на террасу выходят мама с Ромой. Они останавливаются под фонарем.
Зачем-то иду к ним.
Мама в это время достает из сумочки бумажный носовой платок и вытирает Роме губы.
— Ты тут испачкался, — говорит она и смотрит на салфетку. — Что это? Похоже на помаду. Модный цвет. Нюдовый.
— Какой? — усмехаюсь я.
Что только не придумают.
— Натуральный значит, естественный, — поясняет мама.
— Да ну, какая помада, мам! Наверное, просто пирожное ел и кремом испачкался, — Рома берет у нее из рук салфетку и вытирает губы.
Пирожное? А что, разве уже подавали сладкое? Насколько я помню, на столе еще стоит горячее.
Внутри как-то неспокойно. Тревога почему-то не отпускает. Какие-то смутные предчувствия. Ощущение надвигающейся катастрофы.
Возвращаюсь в зал, жена мне робко улыбается. Красивая. Какая же она красивая! Я обнимаю ее и целую в висок.
Пытаюсь сосредоточиться на беседе за столом, но получается не очень. В груди грызет и царапает. Ворочается, поднимая свою злобную голову, чудовище по имени ревность.
