Автор
Серый галстук Ксения улыбается, зная о радости мужа от неожиданной возвращения домой. Она непринужденно готовится к встрече, а затем осторожно осматривает квартиру под лампу свечи. Как раз успевает она перед тем как Кира придет.
Нет, головой я понимаю, что она навряд ли сейчас станет с ним флиртовать. Не до того ей, больно.
Да и Рома у нас слишком хороший и правильный мальчик, чтобы приставать к жене брата. Хотя тут я бы руку на отсечение не дал.
Но все равно. Голова — это голова, а внутри все так и крутит, и в груди царапает. Тревожно как-то, нехорошо. Когда это я стал таким ревнивым?
Нет, нельзя Ксюшу там оставлять!
Моя она и точка. А свое я никому не отдам.
Я жутко заведенный, хожу по своему кабинету и тихо бешусь.
Быстро вытаскиваю телефон. Может, Ксюша?
Но это не она. Это Юля.
Прислала развратное селфи. Фото того, что у нее под юбкой. Еще извернулась так хитро и такой ракурс словила интересный… Вот ведь похотливая сучка!
Ну сейчас я ей покажу!
Ксения
Мы еще немного болтаем с Машей, она пытается меня поддержать, и я благодарна ей.
Возвращаюсь в квартиру Ромы уже довольно поздно. Открываю дверь ключом, что он мне дал, и почти тут же в холл влетает он.
Я даже вздрагиваю и пугаюсь.
— Ксюша! Где ты была? — резко спрашивает Рома.
Что это с ним? Это же брат Кирилла, а не он сам. Вон и родинка на месте, если бы вдруг я так ослепла, что не увидела бы разницы. Тогда почему он ведет себя как мой муж?
— Что-то случилось? — осторожно спрашиваю я.
— Нет, — он тут же сбавляет тон, — я просто волновался. Подумал, вдруг тебя Кирилл увез.
— Нет, я встречалась с подругой, — успокаиваю я его, снимая обувь. — У меня снова есть телефон, так что можешь мне звонить, если что.
— Ты купила телефон? Ну зачем, я сам хотел тебе купить! Забыл спросить, какую марку ты предпочитаешь… — расстраивается Рома.
— Нет, это Кирилл купил. Он заезжал утром, — поясняю я.
— Что? — лицо Ромы искажается. — Утром? Вот гад! Знал, что у меня совещание с подрядчиками!
— Да ничего не случилось, Ром. Нам же все равно нужно было поговорить, — пожимаю я плечами.
— Ну и что он сказал? Оправдывался и умолял простить его? — пренебрежительно фыркает Рома, когда мы проходим на кухню.
— Нет, — качаю я головой.
— А что тогда?
Почему-то мне не очень хочется посвящать Рому в детали нашего разговора. Все же это личное. Но я не знаю, как ему это сказать, ведь он явно переживает, и не хочется его обижать, он очень хороший.
— Ну, просто просил подумать и все взвесить, — уклончиво отвечаю я.
Рома пристально смотрит на меня, прислонившись к столешнице и скрестив руки на груди.
