На мягком кровати, она незаметно скользнула ближе. Его тело раскинуто вокруг, оголяя спины и мышц. Свеча настольная рассеивает мягкое лунное светило, создавая влажную атмосферу жаркого княжества. Она не могла удержаться — губы коснулись теплой кожи его тела.
Ребенок забирал все мои силы, и я с трудом вставала с постели.
- Элиза, ты ведь позаботишься о моем сыне? – спросила я как-то вечером подругу. Та сидела у окна, вышивала на детской рубашечке замысловатые узоры.
- Не говори глупостей, Майра. Ты сама вырастишь сына.
Только мне с каждым днем в это верилось все меньше. Мои руки стали тонкие и прозрачные. Так, что просвечивали голубые жилки. И метка истинности на бледной коже смотрелась особенно ярко.
Я никогда не снимала талисман, что сделала для меня Стелла. И надеялась, что мы достаточно далеко, чтобы никогда не встретиться с Элроном.
Роды начались поздней ночью. Я слабо вскрикнула и Элиза тут же подбежала ко мне.
- Что с тобой, Майра?
- Кажется… начинается. О боги, как же больно!
- Жди. Я сейчас приведу старую Ану.
Элиза убежала, хлопнув дверью.
Мое тело свело судорогой, и я закричала от безумной боли. Провалилась во тьму. Когда вынырнула из небытия, то увидела склоненное надо мной лицо старой Аны.
- Держись, Майра! Думай о своем ребенке!
Мой сын. Как же я назову его? Ах… до чего же больно!
Когда я в следующий пришла в себя, то комната была наполнена солнечным светом.
- Майра, слава богам. Ты очнулась! – слезы Элизы упали на мое лицо.
- Не закрывай глаза, девочка! – затормошила меня старая Ана.
Если бы я могла!
Рождение маленького Дракона никогда не проходит легко. Если бы я рожала дома, в кругу любящей семьи и заботливого мужа, вокруг меня бы столпились лучшие лекари столицы.
"А здесь… на краю света, я могу лишь рассчитывать на себя и силу старой Аны, что вливает в меня по ложечке отвары из трав.
- Майра! Не уходи! – старая Ана хлещет меня по щекам, и я вновь открываю глаза.
- Еще немного и ты прижмешь к груди своего сына, - остервенело шепчет она мне в лицо.
Я заставляю себя думать о ребенке. О том, как он будет бегать по полю и рвать для меня цветы.
Последняя вспышка боли такая сильная, что я рву рубашку на своей груди. Кричу, проваливаясь в бездонную яму.
А потом слышу плач своего ребенка. И слова старой Аны приводят меня в чувства – «Все закончилось, девочка. Ты родила сына».
Я медленно прихожу в себя. Слышу, как сопит ребенок на моей груди и с трудом подняв руку, касаюсь темного густого пушка на голове.
«Темные волосы. Как у Элрона» - замечаю я.
А еще замечаю другое.
