В мыльной пене волосы блестели и лежали словно бриллианты. Сережа подошел к ванной, захлопнул дверь и приставил телефон к уху — заморская трубка из шершавой пластмассы выглядела как миниатюрный корабль. В трубке раздавались голоса знакомых женщин: Кира ожидая завтрака, Инга предлагая чай или кофе. Весь этот смех и шум создают напряженную атмосферу, заставляющую ждать следующего шага в этом коктейле из случайных встреч и неожиданных откровений....
Похоже, «Развод и девичья фамилия» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– Пусти меня, – выдохнула она ему в лицо, – пусти меня сейчас же!
В ее голосе были злоба и мука, и он убрал руки. Он почти не соображал.
Она… больше не хочет его? Она… отвергает его? Она вняла наконец-то доводам рассудка?
Я умру, подумал он мрачно и четко. Прямо здесь, в ее машине.
Аллочка перелезла через него на свое место, кое-как запахнула пальто и включила зажигание. Руки у нее сильно тряслись.
– Ты что? – спросил Батурин хрипло.
Если она сейчас выставит меня из машины, я на самом деле умру.
И почему-то вспомнилась картинка из сказки «Аленький цветочек» – пригорок, и на пригорке печальный подыхающий урод с цветком в волосатой лапе.
Это я. Этот подыхающий урод с цветком – я.
Аллочка вдавила газ, машина прыгнула вперед, к шлагбауму, который стал неторопливо подниматься, и, задев его крышей, она пролетела дальше, вниз, к съезду в подземный гараж, и еще ниже, с визгом резины, с заносом на поворотах, и еще ниже, еще один шлагбаум, и просторное асфальтовое подземелье, залитое синим светом, и совсем немного машин, и… тут Батурин немного пришел в себя.
Она его не выгнала. Она привезла его в гараж.
Здесь, конечно, лучше, чем на улице, перед будкой с охранником.
– Вылезай! – скомандовала она. – Господи, я больше не могу! Вылезай быстрее, ладно?
Кое-как он выбрался из низкой машины, и она за руку потащила его к раздвижным дверям, на ходу запахивая на себе пальто, под которым блестел голый белый живот – оказывается, он тоже расстегнул на ней блузку!
В лифте она кинула на пол его куртку, которую зачем-то тащила с собой, и прижала его спиной к зеркалу, сильно стукнувшись о какой-то металлический поручень, и снова стала целовать – в шею и плечо.
Лифт тренькнул и дрогнул, останавливаясь.
– Ключи, – бормотала она, одной рукой копаясь в сумке. Другой она держала Батурина, как если бы он намеревался сбежать, – ключи!
Ключи нашлись, и, попав не с первого раза в скважину, она открыла замок, толкнула дверь, и они ввалились в чистый и теплый полумрак. Батурин тяжело дышал.
– Господи, – прошептала Аллочка и кинула на пол сумку, – ну вот. Ну наконец-то… Я думала, что умру без тебя, Гриша. Только ты, пожалуйста… Только ты должен знать, что я никогда и никому тебя не отдам. Понимаешь? Никому и никогда. У тебя есть кто-нибудь?
– Кто? – глупо спросил Батурин.
– Жена и все такое.
– Нет, – сообразив, сказал он.
– Хорошо, – прошептала она ему в губы, – а то мне пришлось бы ее убить.
– Убить? – переспросил он растерянно.
