В мыльной пене волосы блестели и лежали словно бриллианты. Сережа подошел к ванной, захлопнул дверь и приставил телефон к уху — заморская трубка из шершавой пластмассы выглядела как миниатюрный корабль. В трубке раздавались голоса знакомых женщин: Кира ожидая завтрака, Инга предлагая чай или кофе. Весь этот смех и шум создают напряженную атмосферу, заставляющую ждать следующего шага в этом коктейле из случайных встреч и неожиданных откровений....
Похоже, «Развод и девичья фамилия» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– Неужели вы думаете, что я не узнаю? Или это государственная тайна?
– Тайна не тайна, но Костик не должен был знать. Я поставил этот материал и пошел как бы против своих.
– Каких своих?
– Капитан, – отчеканил Батурин, – это не имеет отношения к убийству. Это все политика, да и то не самой высшей пробы, а так, серединка на половинку.
Я ничего от него не добьюсь, понял Гальцев совершенно отчетливо. Он будет стоять на своем. Пудрить мне мозги, читать лекции про первую поправку и американское законодательство и ни слова не скажет о том, что меня интересует.
Кремень мужик.
То ли ничего не боится, то ли очень в себе уверен. Права была Кира Ятт – такого только и опасаться, даром что на вид мешок мешком.
Ну и ладненько.
– Как вы думаете, кто из ваших коллег, кроме Киры, мог слышать, что вы поссорились с главным?
– Все, – весело ответил Батурин, – все мои коллеги до одного могли слышать, что я поссорился с главным. У нас слышимость исключительная, а Костик всегда орал от души.
– Вы были в этом кабинете?
– Да.
– В какую дверь вы вышли?
– В приемную.
– Кто был в приемной?
– Раиса была, – подумав, сказал Батурин, – по-моему, еще Леша Балабанов, корреспондент. Я злился и от злости… плохо соображал.
– Так злились, что плохо соображали?
– Видите ли, – объяснил Батурин и улыбнулся короткой улыбкой, – меня никто и никогда не обвинял в воровстве. А Костик сказал, что я вор. Я готов был его убить. Киру, кстати, тоже.
– Как именно?
– Он заявил что-то в том смысле, что возьмет на мое место Киру, она-то уж воровать не станет. Он вообще умел задевать людей.
– Что значит – задевать?
– Он всегда умел обидеть. Если бы он сказал мне, что я плохо пишу или не умею работать, я бы послал его подальше, и дело с концом. Он заявил мне, что я вор, и я обозлился. По-настоящему. Какой-то девице из отдела новостей он устроил разнос за то, что она не знает, как зовут президента.
– Что за девица?"
"– Я не знаю ее имени. Она недавно появилась. Я потом встретил ее в коридоре, она рыдала и говорила, что ни в чем не виновата.
«Леша Балабанов, – записал Гальцев в блокноте на строчке с буквами «втр», – девица из отдела новостей рыдала».
