Автор
Яна внимательно рассмотрела своё отражение в зеркале: светлые волосы слегка выбились из прически, глаза горели живостью. Домашний костюм из тонкого шелка немного помят, но сейчас она была самой главной чистюлей в семье. Фокус сместился - сегодня я отвезла детей к маме и начала планировать свою первую стратегическую маневр в игре на выживание....
– Зачем ты издеваешься надо мной? Хочешь меня проучить? Как собаку выдрессировать?
- Не говори ерунды.
- Ерунды? А ты подумал, что я скажу детям? А родителям?
- Блд, – усмехается. – Ты в своем репертуаре. Главное – что сказать родителям.
- Потому что для меня это важно, Даня, - повышаю голос. – Скажи, скажи мне, какие сроки у твоей дрессировки?
- Я не знаю.
- Так может это просто предлог, и ты вообще не вернешься?! – дерзко задирая брови.
- Может быть, - произносит сухо.
Шокировано уставляюсь на то, как напрягаются мышцы на его спине.
"- Может быть? – шепчу дрожащими губами.
Богдан размещает чехол с костюмом на открытой вешалке возле входной двери и усаживается на высокий пуфик, упирает локти в колени. Ладони сцепляет в замок.
Смотрит. Пристально смотрит и молчит.
Обнимаю себя руками и растираю плечи, чтобы хоть немного почувствовать свое тело.
- Давай без истерик, Ян.
- Я просто не понимаю за что ты так со мной, - мотаю головой.
- Как так? – усмехается, потирая подбородок. – Живешь в доме за десять миллионов, у тебя есть хорошая машина.
- Да какие деньги? – уставляюсь на него. – Я тебя люблю.
- Я тебя тоже, - произносит Богдан, уводя взгляд.
Чувствуя, что его броня треснула, опускаюсь рядом, расцепляю его руки и крепко обнимаю. Муж не сопротивляется, хоть и не обнимает в ответ. В нос тут же проникает родной запах, действует на меня как успокоительное. Это смешанные ароматы туалетной воды, сигарет и самого Богдана.
- Даня, ну давай поговорим. Данечка, - прошу, пытаясь отыскать его глаза, но он не смотрит.
- Обязательно, когда ты успокоишься, - кивает.
Его лицо гладко выбрито, на нем нет следов усталости или того, что он переживал эти два дня. Он, как и всегда, ведет себя сдержанно и сухо.
Любить эмоционального банкрота не просто.
- Я просто не понимаю, как должна себя вести. Ты не говоришь чего-то конкретного. Меня все спрашивают, где ты. Дети, родители, даже соседи, - жалуюсь, приложившись щекой к его груди.
- Может, хватит думать, что скажут соседи? – грубовато отодвигает меня от себя. – Ты слишком за это переживаешь. Я скажу одну вещь. Запомни её, как аксиому. «Мир не крутится вокруг Яны Шацкой». Прими как данность, что глобально, всем на тебя пох*й.
Сглатываю обиду, отшатываюсь и поднимаюсь на ноги. Досадные слезы катятся по щекам.
С лестницы слышны стремительные легкие шаги.
- Папа, - кричит Ванечка. Летит на отца.
