Автор
После десяти лет брака простое предложение о разводе превращается в войну. Муж угрожает уничтожением, начинаются суды и раздел имущества. Двое людей, некогда любивших друг друга, становятся врагами в игре на выживание, где каждый готов пожертвовать всем ради победы.
Даня медленно поворачивается и зацепляется со мной взглядами, словно высоковольтными проводами.
– А ты с собой пробовала общаться? – спрашивает мрачно. – Всё время орёшь. Закатываешь истерики, – прикрывает окно. – Даже в ту ночь, когда началась вся эта свистопляска.
– Тогда? – сужаю подозрительно глаза.
– Я просто пришёл домой. Просто. Пришёл к себе домой, блядь, – успокаиваясь, разминает шею и продолжает. – Ты была в курсе, что у меня гонки. Это единственное моё увлечение. Больше нет ничего. Только работа.
– Дальше что?
– Спустила на меня всех собак. Любая наша ссора заканчивается тем, что превращаешь её скандал. Ведёшь себя неуравновешенно. В тебя словно бес вселяется. Начинаешь приплетать мою мать, которая лично тебе плохого ничего не сделала.
– Я перед ней извинилась, – возмущаюсь.
– Я знаю. Спасибо. Но я не об этом, – морщится смягчаясь. – Я просто не знаю, как себя вести в этот момент. Единственное, что выбираю – молчать и по возможности, делать так, как тебе надо.
Теперь моя очередь переваривать. Судорожно пытаюсь вспомнить все наши ссоры и проанализировать их.
– Так что в ответ могу сказать то же самое, – продолжает спокойно высказывать. – На что была бы похожа наша жизнь, если бы я надрывал голосовые связки при каждой ссоре?
Раздражённо закатываю глаза. Наверное, мы слишком поздно начали вот так разговаривать.
Это замкнутый круг.
Никак из него не выбраться.
Молча наблюдаю, как Богдан, снова разливает коньяк.
– Не держи во рту, – предупреждает, передавая мне шоколад.
На этот раз получается гораздо лучше.
После того как отставляю стопку, складываю руки на груди. Долго размышляю над его претензиями, при этом стараясь не заниматься самобичеванием.
Потому что я просто устала. Всё время искать причины в себе. И дело не в том, что их там нет. Наверняка, их масса. Но сейчас я хочу быть эгоисткой.
– Я может и истеричка, как ты утверждаешь, – останавливаю, вытягивая руку, когда он собирается возмутиться. – Вот только одного не понимаю, Дань. Ведь ты видишь, что я просто не могу в конкретный момент справиться с эмоциями, – он кивает. – Почему, когда Маша плачет или Ваня… неважно по какой причине. Упали на площадке или новую игрушку выпрашивают. В этот момент ты не требуешь с них «успокоиться» каменным голосом, не обзываешь, не поворачиваешься спиной, а предпринимаешь какие-то действия? Я не знаю. Обнимаешь или даёшь им то, что они требуют? Почему со мной не так?
– Ты не ребёнок, Ян, – отвечает грубовато.
