Автор
В темноте коридора я замечаю свет фонаря, проникающий сквозь запертую дверь спальни. Затем почувствовала, как тепло руки нежно целует меня в шепелявом мурлыканье. Время на циферблате отсчитывается до полутора часов - так долго я не был вне работы. Я выскочил из лифта и посмотрел на часы, решив передумать, но уже слишком поздно — дверь закрылась за мной....
Я понимаю, что в этом семейном споре мне необходимо выступать Швейцарией. То есть придерживаться нейтралитета, чтобы не оказаться виноватым во всех смертных грехах. И мне снова хочется покурить.
— А бабушка говорит…
— Мне всё равно, что говорит твоя бабушка. Я твоя мать, и ты должен слушать и слышать в первую очередь меня, а не всяких там родственников.
Напряжение растет, словно электричество в воздухе перед грозой.
Мои внутренние мысли переплетаются с происходящим за столом. Я осознаю, что нужно найти правильные слова, чтобы выровнять ситуацию и примирить их:
— Все-таки какое вкусное у тебя вышло жаркое, — говорю первое, что приходит в голову.
Даша оглядывается на меня с некоторым раздражением, а Сашка подрывается с места:
— А он пускай вообще уйдет от сюда!
— Александр! — подлетает с места Дарья.
Вижу, как она обижено поджимает губы и вдруг ловлю себя на мысли, что я бы сейчас с удовольствием прижался к ним."
"— Почему ты вообще сюда пришел? — резко спрашивает Саша.
— Как ты смеешь так разговариваешь со взрослыми? — срывается Дашин голос.
— Я тебе больше не нужен? — чуть не плача спрашивает сын. — Тебе он нужен? — показывает в меня пальцем.
Взгляд Дарьи встречается с моим, и я вижу в ее глазах мучительную боль. И осознаю, что мне лучше действительно сейчас просто уйти. Так будет лучше для всех. Особенно для Сашки.
Демонстративно вытягиваю руку и смотрю на швейцарские часы на своём запястье:
— Уже половина восьмого, — говорю, пытаясь смягчить обстановку.
— Всего доброго, — насмешливо фыркает Саша.
Даша молча выходит за мной в коридор, а Саша уходит к себе в комнату.
— Извини, что так получилось. Я не понимаю, что с ним происходит.
— Серьёзно⁈ — смотрю на нее с легкой иронией. — Ты что, действительно не видишь, что это обычная ревность?
— Ревность?
— Самая что ни на есть.
— Глупость какая! — всплескивает руками Дарья.
— Это для тебя глупость, а я его понимаю. Сказать стыдно. Смотреть больно. Вот он и бесится.
— Господи, меня даже муж никогда не ревновал. А тут сын.
— Ну и дурак твой муж! — делаю шаг на нее, от чего Даша упирается спиной о стену.
— Почему? — непроизвольно облизывает нижнюю губу, а мне хочет повторить все то же самое.
