Автор
В столовой неприятный тост: мясо без морковки и соленые огурцы. Невестка пытается извлечь хоть какое-то удовольствие из ситуации, но ей не удаётся скрыть грусть. Выходя на улицу, я вспоминаю заказанный салат — не тот, который ожидала невестка, а Московский, чего и сказать неловко. Маркус, внук, предлагает попробовать что-нибудь ещё, но это не Оливье. Кровь бы хлынула......
И Эмма, и Саргсян специально уничтожали то, что вы со Стасом создавали годами!
Юра молчит. Понимает, что я права, и потому молчит.
- Копии сделаешь? Или отдай мне, я сама разберусь.
- Рит, ты же знаешь Артура Робертовича. Он в девяностые людей пачками в бетон закатывал, уничтожить девчонку ему как не хер делать! Она же ребенок совсем!
- А у меня значит, детей нет? – Как кошка шиплю в ответ и разве что когти не выпускаю от злости. – Коля, Оля, Маркус и тот, кто еще даже не родился, они мне не дети? О них заботиться не нужно? Им не надо что-то есть, где-то спать, или это другое? Юра, если бы это касалось только Стаса, то, пожалуйста, пускай делает что хочет со своей частью фирмы.
- То, что ты называешь трусостью, лично я считаю порядочностью.
- Да ну, а где ты такой порядочный был, когда тот же Саргсян плел обо мне гадкие сплетни?! Пересказывал вещи из моей… интимной жизни… которые вы с мужиками наверняка обсудили не по одному разу! Непорядочно отмалчивался, или это другое? Прости, я что-то немного ослепла в этой гардеробной среди кипенно-белых пальто!
О Господи, наконец, я это сказала! Вывалила как есть, про все, о чем молчала, но не переставала думать. Ведь не простила я, не только Стаса, но и Юру.
Отворачиваюсь к окну и долго-долго, до бликов в покрасневших глазах, вглядываюсь в темноту. Уже так поздно, что ни один автобус не ходит.
- Рит…
Юра кладет ладони мне на плечи. Я вижу это в темном отражении стекла, но не чувствую его касаний. Он даже не дотрагивается меня, держит руки на крохотном расстоянии от моей кожи, зависнув надо мной как стрекоза. Буквально в одном миллиметре.
- Рит, я ничего ни с кем не обсуждал.
