Автор
В столовой неприятный тост: мясо без морковки и соленые огурцы. Невестка пытается извлечь хоть какое-то удовольствие из ситуации, но ей не удаётся скрыть грусть. Выходя на улицу, я вспоминаю заказанный салат — не тот, который ожидала невестка, а Московский, чего и сказать неловко. Маркус, внук, предлагает попробовать что-нибудь ещё, но это не Оливье. Кровь бы хлынула......
Я знал, что есть какая-то проблема, Стас тогда сам не свой от переживаний был, да и ты надолго пропала, я ж не дурак. Сам догадался, что что-то не так. Но никогда не обсуждал это ни с кем, тем более с Саргсяном. А тогда, у Кимов дома… ну, идиот я! Подумал, что если начну всех затыкать или влезу с дракой, то это сделает только хуже. Вызовет еще больше обсуждений и пересудов, так что я просто… молчал. Ничего не сделал и очень об этом жалею.
- Ты мог хотя бы уйти оттуда.
- И оставить тебя одну? Я и ушел, но только когда ушла ты.
- Как мило, - шепчу я чужим безжизненным голосом.
Юра отшатывается от меня. Делает большой шаг назад и замирает так, что я продолжаю смотреть в его лицо - там, в отражении стекла.
- Ты изменилась, Рита. Стала жестокой.
- А может это и есть я настоящая? Может все это время я спала, а теперь, наконец, проснулась? – При этих словах кадык на шее Юры дрогнул.
"Оборачиваюсь, чтобы, наконец, посмотреть на него самого, а не в зеркальное отражение:
- Если ты хочешь и дальше оставаться правильным, можешь ничего не делать. Только мне не мешай, хорошо?
Шмелев медленно качает головой. Вид у него изможденный, даже больной.
- Не хорошо. Я сделаю все, как ты просишь, только пообещай ничего не предпринимать без меня.
Думаю всего несколько секунд и только потом повторяю давно забытое слово:
- Вместе.
Глава 38. Николай
Мама о чем-то перешептывается с Олей на заднем сидении. Обе кумушки отказались садиться вперед и теперь ютятся рядом с детским креслом, в котором спит Маркус. Украдкой смотрю на них в отражение зеркала и улыбаюсь тому, как хорошо они стали ладить. Иногда, даже слишком хорошо.
