Автор
В столовой неприятный тост: мясо без морковки и соленые огурцы. Невестка пытается извлечь хоть какое-то удовольствие из ситуации, но ей не удаётся скрыть грусть. Выходя на улицу, я вспоминаю заказанный салат — не тот, который ожидала невестка, а Московский, чего и сказать неловко. Маркус, внук, предлагает попробовать что-нибудь ещё, но это не Оливье. Кровь бы хлынула......
Со мной и с ней.
Господи, как мерзко."
"- Я думала, ты меня любишь…
На лице Стаса странное выражение. Смесь ужаса и сочувствия, такого, какое обычно испытываешь к немощным и умственно отсталым. Ну да, он и раньше говорил, что любовь это удел юных и бедных. Стас не относился ни к одной категории.
- Рита...
- Давно вы…это?
Я слабачка, раз даже не могу произнести вслух, чем они тут занимались. Но Волков и так все понимает:
- Нет, совсем недавно и недолго, я планировал бросить Эмму уже к концу месяца.
Киваю. Очень прагматично, узнаю в этом своего мужа.
- А что так? Не дорабатывает?
Он кривится, как от горькой пилюли. Стас ненавидит выглядеть глупо, он такой с детства, всегда психует, если вдруг над ним смеются, даже по-дружески, даже слегка. И сейчас он очень зол от этого, на себя, и на меня тоже.
- План на сегодня такой. Мы идем обратно в зал и отмечаем гребанный юбилей. Я столько людей поднял, что просто не могу все отменить.
- Понимаю.
И я, правда, все понимаю. Старая жена.
Нет, я не дура, я, правда, понимаю, но от этого мне не становится менее больно.
- Рита, потерпи, пожалуйста, пару часов, потом я скажу, что у тебя болит голова, и мы поедем домой, а там поговорим.
- О чем? – Я его не слышу. Вижу, как шевелятся губы, но слов не разобрать.
Волков недовольно скалится. Помимо шуток над собой, он еще не переносит тупых. А я туплю страшно.
- Пожалуйста, вернись за стол. И надеюсь, у тебя хватит гордости не закатывать сцен. Рита, я очень тебя люблю, и этот случай быстро сотрется из твоей памяти, если ты сама не сделаешь хуже. Поняла?
И он первым выходит из кладовой.
Как по-разному реагируют наши организмы на стресс. Сейчас я похожа на петуха с отрезанной головой, который продолжает бегать по курятнику.
Повар, наверное, хотел прочитать лекцию об авторском видении оливье, но, посмотрев на меня, заткнулся. Да, выгляжу я сейчас страшно. Чувствую себя и того хуже. Люди вокруг суетятся, слышна речь и звон посуды, мимо со скоростью света проносится жизнь, пока я нарезаю салат.
Это расслабляет. Даже пальцы под конец перестают дрожать.
